Химера

Скучать в одиночестве явно не придется.

Около восьми вечера он надел модные джинсы с шелковой клубной рубашкой, которая подчеркивала его атлетическую фигуру, и вышел из коттеджа в теплую, пахнущую травами ночь.

Минут за пятнадцать до начала шоу Абрамов забежал в пентхауз, чтобы сменить костюм. Гости, почти все, кого он хотел видеть на празднике (кроме Вельяминова, который так и не вернулся с совещания в Зеленограде), уже собрались на декоративной скале. Они сидели за столиками, пили аперитив, поглощали легкие закуски под выступление «Камеди Клаб». Все шло замечательно. За исключением того, что поиски дочери не принесли никакого результата.

Выходя из лифта, он услышал крик.

В спальне его супруга на пару с сиделкой суетились около детской кроватки, в которой красная, с опухшим лицом внучка надрывалась от бешеного крика.

– Мамааа! – орала она, лупя по протянутым игрушкам. – Де мамаааа!!!!

Услышав его шаги, супруга обернулась. Взгляд был усталый и беспомощный.

– И так весь день, – объяснила она. – Ума не приложу, что делать.

Абрамов распустил узел галстука.

– Принеси бежевый костюм.

– Когда вернется Натали? Почему она так долго?

Абрамов ей не ответил. Он не сказал супруге о найденной на берегу сумочке, чтобы не волновать: не хватало еще заниматься ее душевным состоянием. Сергей Викторович сам чувствовал себя паршиво. Ему пришлось проглотить горсть таблеток, чтобы вечером быть в форме, блистать улыбкой, раздавать шутки и комплименты. Тут не до жены. Он должен провести этот чертов праздник, даже если небеса обрушатся на землю.

– Натали задержалась в Москве, – буркнул он. – У нее там дела.

– Какие дела? – Голос жены дрожал от волнения. – Сегодня суббота. Она даже на праздник не приедет? Я не понимаю.

Абрамов тяжело молчал. Она больше не спрашивала, прекрасно зная, что не получит ответа.

– Мити тоже не будет? – негромко спросила она.

– Я понятия не имею, что замыслил этот Митя! Ты принесешь костюм, или мне нужно заказывать службу доставки?!!

Мать Натали опустила голову и вышла из детской, выполняя указание.

Абрамов подошел к кроватке и посмотрел на надрывавшуюся внучку. Даже в крике она была удивительно похожа на свою мать: прекрасное личико, словно вылепленное талантливым скульптором, светлые вьющиеся волосики и, конечно, ослиное упрямство.

Абрамов взял Марусю на руки. Она вырывалась и отпихивала его потными ладошками, но он крепко прижал ее к себе, пытаясь задавить сопротивление силой.

– Перестань! – сердито говорил он ей. – Перестань, я сказал! Я твой родной дедушка! Я люблю тебя! Перестань орать!!

Девочка его не слышала и голосила во всю глотку.

«Ничего, – подумал Абрамов, – поорет и перестанет. Это пройдет».

Он неожиданно подумал о том, что если Натали не станет, он заберет внучку себе.