Хевдинг (СИ)

— Бранд, бери своих людей и отправляйтесь к воротам, принимайте у местных караул.

— Вы слышали князя! За мной! — рявкнул я.

Команда начала спешно покидать драккар. Я, сделав свирепое лицо, ткнул пальцем в одного из старейшин.

— Ты! Идёшь с нами! — приказал я.

— Я? — проблеял старик.

Я думал даже схватить его за шиворот и потащить с собой насильно, но старика вовремя подтолкнули его же товарищи.

— Ты, ты! Иди, прикажешь караульным на воротах! — объяснили ему, и старик лёгкой трусцой засеменил рядом.

Без него нас могут встретить не так гостеприимно. Подумать, что мы обманываем, и перестрелять нас с закрытых позиций. А так один из городских старейшин отдаст приказ, и всё будет хорошо, я специально выбрал того, кто голосовал за сдачу города.

Даже не верилось, что Смоленск сам упал нам в руки, будто спелое яблоко.

Команда «Морского сокола», полсотни моих отборных головорезов, взлетели вверх по крутому берегу к городским воротам. Отстали только я, потому что до сих пор хромал, Кнут, решивший сопроводить меня, и старик-смолянин. Всем остальным пришлось ждать у ворот. Да, они были распахнуты, но соваться внутрь прежде, чем к ним подойдём мы, никто не решился.

С местными защитниками не цапались, все понимали, что это ни к чему. Это может только всё испортить, в конце концов, нас у этих ворот одна команда, а их как минимум пара сотен, и если начнётся резня, мы первые отхватим по голове.

— Ступайте по домам, ребятки, — грустно попросил старейшина, оглядывая своих людей.

— Это как? — пробасил один из караульных, мужчина в длинной кольчуге.

— Вот так, — развёл руками старик. — Хререк никого не тронет, и дань не потребует.

— Это же северяне! — воскликнул другой. — Им верить нельзя!

Я молча поправил пояс с мечом, стоя за спиной этого старейшины.

— Князь поклялся, — сказал старик.

Со стороны пристани подоспели и остальные, протискиваясь через толпу.

— Приказ отдан, исполняйте, — сварливо проворчал другой старейшина.

— Сдайте караул, — приказал третий.

— Делайте, что вам говорят, — скучающим тоном произнёс я.

Мои люди всё равно уже вошли внутрь. Даже если кто-то вздумает не подчиниться приказу, мы удержим ворота до прибытия Хререка и остальной армии, и тогда городу не поздоровится. Тогда город станет законной добычей жадных и жестоких северян, и горе тому, кто попадётся им на пути.

Видимо, что-то такое они и представили, потому что решили не выделываться и оставить пост. Бледные, бормочущие под нос проклятия и ругань, они пошли прочь от ворот и стен, сначала по одиночке, а затем и целыми группами, и их места тут же занимали норманны.

Смолян не обижали, ни словом, ни делом, им и так наверняка пришлось непросто.