Хагалаз. Восхождение (СИ)

Девушка вздрогнула и машинально отпрянула, когда в стекло напротив её лица с разгона врезалась птица. Чудом не разбившееся окно отметилось боевыми шрамами в виде трещин. Перепуганная Делэль обернулась. Эрия. Внутри Гелаты что-то дрогнуло. Она привстала, дабы рассмотреть, что случилось с птицей, но не смогла увидеть её. Несколько прохожих заметили происшествие и очень быстро вокруг разбившейся эрии собралась галдящая кучка народу.

Некоторые трактирные обитатели, ставшие свидетелями необычной сцены, повыскакивали с мест. Кто-то ринулся к окну, кто-то на улицу. Начались пересуды.

— Святой Геул… вестник войны.

— Она мёртвая? О, спаситель…

— Что же грядёт? Мор или война?

— Эти птицы уже больше века здесь не были…

Среди столпившихся людей вдруг протиснулся сутулый человек в оборванных грязных одеждах. Его лицо скрывала деревянная маска, к ужасу окружающих, изображающая лик погибшего существа. Голову неизвестного скрывал чёрный капюшон — часть поношенного длинного плаща, чей подол волочился по земле, слизывая пыль с каждого камня. Незнакомец ухватил мёртвую эрию за сломанное крыло и вскинул вверх. Люди охнули от неожиданности.

— Война грядёт! — закричал он как безумный. — Зло уже пробудилось и в скором времени попытается заполучить ваши души!

— Да по́лно тебе! — возмутилась стоящая с краю женщина, однако мужчина её, казалось, не слышал. Он тряс птицей над головами собравшихся, заставляя одних пятиться, а других целовать три скрещённых пальца и возносить молитвы Геул.

— Трепещите! Вооружайтесь! Стройте высокие заборы! Геул проклял нас, отдал на растерзание богу смерти! Мы, грешники, будем наказаны и низвергнуты в ад! Улицы наших городов утонут в крови! Наши дети будут распяты! Вот она, кара небес! — Он снова затряс птицей. — Вот кровь, знаменующая начало конца! Молитесь! Молитесь, да будет часть из нас спасена от жнецов смерти! Мы, те, кто отверг пророчества жрецов, будем распяты дважды!

— Он ненормальный! — загудели одни, другие начали охотно соглашаться, но незнакомец продолжал.

— Не господствовать нам больше на земле! Быть смертниками нам или рабами! Мы сами избрали такой путь! Мы ослепли! Решили, что стоим выше других! Но на всякую силу находится управа! Осталось лишь бежать или сражаться! Те, кто, быть может, выживут, искупят грехи человеческого рода!

Людям речь сумасшедшего оборванца пришлась не по душе, и каждый начал горланить свои «против». Заметив нарушение порядка, в толпу протиснулись стражи и, скрутив зачинщика волнений, сбили с него маску. Народ охнул и отпрянул. Какое жуткое у него было лицо!

— Да он сама смерть!

Толпа загудела ещё громче. Неизвестного куда-то поволокли, и люди в страхе расступались, не желая даже случайно задеть этого человека.