Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Моя история, как вы и сказали, красивая, но за ней стоят лишь кровь, смерти, пытки и многочисленные потери. На самом деле в ней нет ничего, чем стоило бы гордиться, и на путь, который мне пришлось пройти, я бы не советовала вставать никому.

— Оно того не стоило? Цель не оправдала средства?

— Не знаю, — Хизер глотнула эля, — мною управляла жажда мести. Я облачила её в понятие долга, пытаясь убедить себя, что действую из благородных побуждений, но убийство есть убийство. Какая разница, во имя чего мы лишаем жизни других? Это не делает нас хуже или лучше, мы просто становимся частью всеобщего зла, и потому оно непобедимо.

Арравел откинулся на спинку стула и задумчиво повёл бровью.

— Спорное утверждение. Как насчёт убийства во имя спасения? Например, человек медленно умирает от мучительных ран, стонет, кричит, умоляет. Разве вы не занесёте над ним клинок из милосердия?

Хизер помрачнела в лице, вспоминая бой с Ридесаром. Она не хотела убивать его, но разве можно отказать умирающему в последней просьбе?

— Да, — отозвалась девушка, — разумеется.

— Боюсь осведомиться, вам доводилось делать подобное?

Хизер внимательно посмотрела на Арравела. Таверна наполнилась шумом. Стражники согрелись и начали отпускать первые шутки.

— Я убивала по разным причинам, и буду делать это вновь. Нынче все мы не избежим кровопролития.

Мужчина вздохнул и осушил кружку.

— На вашей памяти был король, которого действительно любили, или хотя бы достаточно уважали?

Из кухни показались девушки с подносами, на которых стояли дымящиеся блюда. В первую очередь их поднесли к столу королевы, и уже вскоре он заполнился тарелками с мясом и крупой, солёными овощами и сдобными лепёшками.

— Думаю, народ всегда был равнодушен к власти. Если нет войны и есть хлеб — король благоразумный, если ситуация обратная — король в чём-то виновен перед богом. Но сколько я себя помню, в Ревердасе жилось неплохо, во всяком случае тем, кому хватало мозгов избегать ненужных конфликтов.

— Стало быть, я первая, кто разгневал Геул.

— Думаю, проблема не в вас. Всё началось ещё при узурпаторе.

— Нет, — сухо отрезала Хизер, — всё началось, когда я не утонула в Царском море.

Город насквозь пропитала смерть. Идя по улицам, Гелата чувствовала кровь повсюду: в земле, на зданиях, она даже въелась в кожу обитателей. Маги Иннун представляли собой жутковатое зрелище: тощие, неопрятные, избитые жизнью. Многие из них были калеками: у кого-то недоставало глаза, у кого-то руки, иных просто уродовали шрамы. Лучом света в царстве мерзости был Аэдан, чьей красотой девушка не уставала любоваться. Лишь мысли о скорой неминуемой гибели приводили её в чувства, но Гелата тут же забивалась в дальний угол подсознания, чтобы не думать об этом, ничего не знать.