КГБ в смокинге. Книга 1

Когда такси подъехало к «Плазе» и мы вошли в буквально пылавший огнями вестибюль (я, грешным делом, подумала, что аргентинцы по забывчивости готовятся торжественно отметить очередную годовщину сталинской конституции), Гескин чуть изменившимся голосом предложил:

— Может быть, поднимемся ко мне и выпьем по чашке кофе?

Скажи он такое утром, я, вне всякого сомнения, послала бы этого старпера так далеко, что перелет через Атлантику показался бы ему легкой прогулкой без зонтика. Но к вечеру я уже была другим человеком.

— Разве родители не знакомили вас в далеком детстве с классическим постулатом джентльменов о том, что приглашать даму в гостиничный номер пошло?

Гескин замалиновел, как мальчишка. А я продолжала:

— Знаете, как на вашем месте поступил бы типичный советский мужчина?

— Он бы сказал: «Слушай, мать, проводить-то я тебя проводил. Но, сама видишь, на метро я уже не успею, в кармане у меня тридцать копеек, а вставать завтра в семь. Так что выбирай, подруга: либо ты мне кинешь трешник до получки, либо я ночую у тебя»…

— Увы, мадемуазель, — Гескин развел руками, — в Буэнос-Айресе, насколько мне известно, нет метро.

— А у меня нет трешника — одни доллары. Стало быть, вам придется переночевать в моем номере…

Когда мы вошли в лифт и Гескин уверенно утопил в панели кнопку с номером 19, я взглянула на него, пытаясь найти хоть внешнее подтверждение своим выводам. Увы, гладкое, почти не тронутое морщинами лицо барона выражало лишь то, что и должно было выражать: сытость, сознание собственной важности и с трудом скрываемую похоть. «Дважды два — четыре», — подумала я и вздохнула.

Мы вошли в номер, и я услышала, как Гескин за моей спиной защелкнул «собачку».

— А если вдруг пожар, а вы в панике не сможете открыть дверь? — поинтересовалась я, не оборачиваясь. — Что тогда? Сгорим в огненных объятиях?

— Валя, вы, наверно, самая умная женщина, которую мне доводилось встречать на своем веку!

— Если бы, — снова вздохнула я.

Гескин обнял меня сзади и осторожно поцеловал в шею.

— Что-то не так? — все-таки у этого хрыча на его, как он точно выразился, веку сменилось шесть жен, следовательно, какие-то нюансы, даже несмотря на революционный возраст, он просто обязан был различать.

— Барон, как и всякая советская девушка, получившая воспитание в здоровой семье и пионерской дружине, я не могу заниматься сексом на пороге. Учтите, я щажу ваш снобизм: по-русски это называется «в подворотне». Торопиться нам некуда, так что давайте пить кофе.

— Я сейчас позвоню в бар, — тоном пай-мальчика сказал Гескин и направился к моему музыкальному телефону.

— Да бросьте свои мелкобуржуазные рефлексы! Давайте подумаем о моих аргентинских братьях по классу.