КГБ в смокинге. Книга 1

Так или иначе, твердо решив провести весь полет через Атлантику рядом со мной, барон проявил столь кипучую энергию, что я начала тревожиться за его давление. Сперва он перемигнулся со стюардессой, затем обменялся парой реплик с седовласым итальянцем в своем ряду, а под конец загнул такую замысловатую, на испанском, фразу в сторону сухой, как швабра, особы, сидевшей рядом со мной, что ту как ветром сдуло в первый класс.

Активность барона начала меня пугать. Все разворачивалось настолько по плану, что невольно закрадывались подозрения. Я поразмышляла на эту тему несколько минут и пришла к выводу, что беспокоиться не о чем. «Все-таки все мужики одинаковы, — думала я без всякого уважения к собственной персоне. — Что британский аристократ, что редактор комсомольской газеты, что путешественник с мировым именем, что шеф КГБ… В основе их поступков лежит убежденность в собственной исключительности и стремление прежде всего понравиться. Потом они будут тебя любить, шантажировать, расспрашивать, терзать ревностью или жлобством, продавать с потрохами… Но первое дело — понравиться, произвести впечатление, продемонстрировать весь набор достоинств. Павианы по сравнению с мужчинами — дети из образцово-показательного интерната с музыкальным уклоном…»

— О чем вы думаете, Валя? — поинтересовался Гескин, уже устроившийся в кресле и, видимо, составивший план дальнейших завоеваний.

— О подготовке к отчетно-выборному партийному собранию нашей первичной организации, — безучастно ответила я по-русски.

— Какая прелесть! Вы и с начальством так шутите?

— Если бы я вам сказала, сэр Джеральд, как я шучу со своим начальством, вы бы мне не поверили.

— Насколько я понял из вашей реплики, вы член коммунистической партии?

— Да, но очень вялый… Вам знакомо такое понятие, господин Гескин?

— В идеологическом смысле?

— А существует другой?

— Валя, вы просто прелестны. Я очень рад нашему знакомству и предлагаю закрепить его бокалом шампанского. Чему вы улыбаетесь?

— Я мысленно перевела вашу фразу на русский и вспомнила одного своего старого друга…

— Неприятное воспоминание?

— Как раз наоборот: воспоминание очень приятное. Человек неприятный.

— Вы мне определенно нравитесь!

— Ого, господин Гескин, мне послышались в вашем голосе деловые интонации. Вы приняли какое-то важное решение?

— Вы поразительно догадливы… — барон запустил мощную пясть во внутренний карман роскошного темно-синего пиджака с золотисто-черной эмблемой Саутгемптонского крокет-клуба и извлек изящную коробочку. — Не хотите взглянуть?

Коробочка была невесомой.