КГБ в смокинге. Книга 1

Давайте, Валентина Васильевна, будите своего ненаглядного шефа и — до встречи в Волендаме!..

Нажав на рычаг телефона, я медленно отпустила его и набрала четыре цифры.

— Да, уже в постели… — интонация недовольства в его голосе тут же сменились тревогой. — Что-то случилось?

— Я предлагаю тебе совершить увлекательную и, кстати, совершенно бесплатную поездку на север Голландии.

— Ты решила сэкономить мою валюту?

— Ради общения с тобой мне ничего не жалко. Даже презренных гульденов!

— И поэтому мы едем прямо сейчас, в половине одиннадцатого ночи?

— Ты никогда не был романтиком, мой дорогой…

— Зато в тебе этой дури на четверых.

— Так что? Поедем или…

— За то, что щадишь мое самолюбие.

— Ты не говоришь, что выбора у меня нет. Ведь так?

— Ты всегда по ночам такой умный?

— А ты уже забыла, какой я по ночам?

— А я должна помнить, по-твоему?

— Короче, Валя, когда надо ехать?

— На сборы у тебя минут тридцать.

Он откашлялся и осторожно спросил:

— Может, заодно скажешь, зачем мы едем?

— Так, легкая экскурсия по прекрасной северной стране. Голландия, если ты не успел прочесть в путеводителе, — страна тюльпанов, плотин и ветряных мельниц. Даже странно, что Сервантес родился не здесь.

— А выезжаем ночью — чтобы лучше видеть эти достопримечательности?

— Ночью — потому что мы с тобой отправляемся в секретную экспедицию. Я бы даже сказала, на операцию.

— Валя, мне не до шуток.

— С чего ты взял, что я шучу, дуралей? Это действительно операция. Наша с тобой. Личная. У нее даже кодовое название есть.

— «Здравствуй, жопа, Новый год!..»

Поезд Амстердам — Волендам. Вагон номер 4

Говорят, что моим коллегам-международникам, которых и журналистами, собственно, назвать трудно — так, не то чиновники, не то дипломаты, не то шпионы — принадлежит классическая в бывшем СССР фраза: «Хочешь узнать человека — поезжай с ним за границу». Мне всегда казалось, что в этой фразе отражается снобизм родовитых, в меру талантливых и совершенно беспринципных выдвиженцев, которые не краснея утверждали, что в Вашингтоне или на Майорке им больше всего не хватало горбушки бородинского хлеба и ржавого селедочного хвоста. Единственное, наверно, государство в мире, которое не злоупотребляло такой прекрасной для любого советского человека проверкой, как зарубежная поездка, было как раз то, в котором, по выражению моей мамы, я имела большое счастье жить и работать.