КГБ в смокинге. Книга 1

За эти десять минут, ощутив наконец долгожданный прилив бодрости, я успела снять пальто, заскочить в ванную, умыться, освежить грим на лице, переодеться и даже посмотреть короткий рекламный ролик: волосатый, как швабра, футболист, бешено вращая кадыком, лакает из огромной бутылки с минеральной водой, а трое подростков, по одежде явно голландцы, а по жадному выражению глаз — курсанты мытищинского ПТУ, с восторгом наблюдают за интимным процессом ее поглощения.

В дверь коротко стукнули.

— Кто? — крикнула я, не отрываясь от телевизора, где футболист уступил место диснеевскому мышонку, готовившему очередную атаку на кота.

Я прошлепала к двери, открыла ее и чуть не ослепла от вида кипенно-белого, огромного — размером с каталку, на которых в советских больницах перевозят тела из реанимации в морг — столика на колесиках. И еще он напомнил мне столик мага-иллюзиониста: столько на нем было всевозможных серебряных сосудов, судков, тарелок и блестящих приборов.

Как зачарованная, я наблюдала за перемещением буржуазной скатерти-самобранки, распространявшей по всему маршруту следования аппетитные запахи. Официант, закативший ее в мой номер, — очень рослый, широкоплечий мужчина в белой куртке — аккуратно установил каталку у круглого стола и начал переставлять судки и тарелки на довольно-таки неуклюже расстеленную им скатерть. Спина официанта была напряжена, словно он не тарелки переставлял, а блины от штанги ворочал.

— Может, вам помочь? — тихо спросила я, чувствуя, что уже где-то видела эти руки. — Мне бы хотелось пообедать за столом, а не на полу…

— Не стоит, мэм, — не оборачиваясь сказал официант, — я уже почти закончил…

Внезапно я почувствовала, как у меня стали подкашиваться ноги. Не фигурально, а в прямом смысле, до совершенно неприличной кривоногости. Чтобы не закричать, я зажала рот ладонью и с ужасом, словно клинический идиот, озаренный внезапным проблеском давно утраченного сознания, смотрела, как Юджин выпрямляется во весь свой баскетбольный рост и склоняется передо мной в позе неумелого, но предельно услужливого кельнера, с перекинутой через руку крахмальной салфеткой:

Амстердам. Отель «Холидей Инн»

…Я было открыла рот, но тут же захлопнула его. Клокотавшие внутри меня чувства уже готовы были вырваться наружу, однако Юджин предостерегающе поднес палец к губам и выразительно возвел очи горе, на лепной потолок, откуда хрустальными сталактитами, прямо на неумело сервированный стол, стекала люстра в стиле «мобиле».

Этот жест буквально пригвоздил меня к месту.

Я и без зеркала прекрасно видела, как по-дурацки поползли вверх мои брови от абсолютной несуразности происходящего.