КГБ в смокинге. Книга 1

 — Такая бурная ночь… Угрозы, шантаж, люминал в стакане, пистолет у виска… Поделитесь опытом, как вам это удается?

— Что «это»? Подмешивать люминал в кофе?

— Нет, так крепко спать после всего.

— У нас, русских, коварство в крови, разве вы не знали? Холодные и расчетливые орудия коммунистической системы.

— Это, увы, тайна. Как оборотная сторона Луны. Всякий раз, когда кто-то чего-то не понимает, сразу валят на евреев. Я же говорила вам, что все мы — рабы привычек…

Неожиданно общий гомон вспорол резкий баритон:

— Леди и джентльмены — участники международного симпозиума, посвященного творчеству Хулио Кортасара! Прошу всех подойти ко мне, — произнес невысокий пожилой толстячок на прекрасном английском. — Разрешите приветствовать вас в столице Аргентины и сообщить, что автобус подан. Пожалуйте к выходу!..

Гомон возобновился, но уже с новой, возбужденной интонацией. Курящая, галдящая толпа, распространявшая ароматы духов, кофе и хорошего мыла, потянулась к вертящейся стеклянной двери вестибюля.

— Неужели все эти люди — участники симпозиума? — поинтересовалась я, пока мы с Гескиным двигались к выходу.

— Думаю, что все. Хотя не могу сказать, что все они литературоведы, критики или писатели, — Гескин подал мне руку, и я поднялась по высоким ступенькам в салон огромного канареечно-желтого автобуса. Через секунду барон уже сидел рядом.

— На что вы намекаете?

— Видите ли, любое подобное сборище чем-то напоминает панель: в основном места заняты профессионалами. Но бывает, что забредают и любители…

— Вы имеете в виду меня или себя?

— Вот теперь я вижу, что вы действительно выспались, — улыбнулся Гескин и второй раз за утро поцеловал мне руку.

— Вы и дальше намерены демонстрировать наши приятельские отношения? — спросила я вполголоса.

— А разве это не вы подошли к моему столику в «Рице»?

— Не к вашему, а к столику госпожи Шарль-Ру.

— Неважно. Все должно идти как планировалось.

— Валя, давайте поговорим о Кортасаре…

— К черту Кортасара! Еще успеете наговориться, для этого есть симпозиум. А я хочу поговорить о себе!

— Спокойней, мадемуазель, спокойней, — Гескин перегнулся к сидевшему через проход плотному мужчине с холеной бородкой: — Мсье Парсини, ваше эссе о Вольтере просто блистательно…

— Благодарю вас, барон, я особенно счастлив слышать столь лестный отзыв именно от вас.

— Позвольте познакомить вас с представительницей русской прессы госпожой Мальцевой…

— О-о! — Парсини всплеснул руками, словно его обрызгали расплавленным оловом. — Вот уж действительно сюрприз! Мне очень приятно, мадам, что на вашей родине почитают творчество Хулио Кортасара!

— Мне приятно, что вам приятно.