КГБ в смокинге. Книга 1

— Ваше чувство юмора, если вы считаете его оружием, — Тополев нажал педаль газа и плавно тронул машину с места, — необходимо периодически чистить и смазывать…

— Мы едем в ресторан? — поинтересовалась я тоном светской шлюхи.

— У вас что-то с ориентацией, Валентина Васильевна, — выцедил Тополев. — В данный момент с вами работает КГБ, а не ЦРУ.

— А что, КГБ уже не водит своих агентов по ресторанам? Режим экономии? Стране необходимо срочно закупить зерно в Канаде? Коко Шанель поднял цены на смокинги?..

— Я устал от вашей болтовни, Мальцева.

— Виновата, ваше высокоблагородие! — гаркнула я с такой силой, что Тополев поморщился. — Херню спорола-с!..

В интеллигентной беседе время пробежало быстро. Я даже удивилась, когда Тополев перегнулся через меня, открыл дверцу и предложил выйти вон.

Оказавшись на тротуаре, я огляделась. Улица как улица. Газовые фонари, роняющие зыбкий, желтоватый свет, два ряда невысоких двухэтажных домов по обе стороны. Черепичные крыши. Патио. Тарелочные антенны. Заросли кустарника вместо ограды. На добротно сделанной калитке, у которой Тополев запарковал свой «вольво», была прибита медная табличка с надписью «D-г Hesus Xavier de la Uriga».

— Неужели чтобы упрятать меня в психушку, надо было лететь в Барселону? — почему-то шепотом поинтересовалась я. — В Москве все койко-места уже заняты?

— Это место напомнило вам институт Сербского? — спросил Тополев, уверенно открывая калитку и пропуская меня вперед.

— Ну, если Хесус Ксавьер де ла Урига действительно доктор и мы идем в гости именно к нему, значит, он, учитывая наши индивидуальности, должен быть либо психиатром, либо гинекологом.

— Успокойтесь, услугами этого доктора пользуюсь только я.

— Значит, гинеколог.

— Почему? — Тополев вдруг остановился. — Ну почему именно гинеколог?

— Потому что вместо головы у вас, Тополев, как раз то самое место, которое женщины показывают исключительно медикам этого профиля…

Матвей тяжело засопел и позвонил в резную дверь с узким, похожим на бойницу, стеклянным окошечком.

Открыл нам явно не хозяин. В его лице не было буквально ничего от потомка древнего кастильского рода де ла Урига (если таковой вообще существовал в природе), а как раз наоборот, — моему вниманию предстали строгие, затянутые на все портупейные ремни, черты скуластого, чисто выбритого лица с копилочными прорезями бесцветных глаз. Любой русский человек (даже с примесью еврейских кровей) мог бы по этому лицу, как хиромант по ладони, воссоздать каждый из трехсот лет татаро-монгольского ига.