КГБ в смокинге. Книга 1

Как бы там ни было, а с мозгами у человечества постоянно возникают серьезные проблемы. Непоследовательность наших поступков, их алогичность и непредсказуемость, — все оттуда, от этой ошибки. Ну скажите, почему, выпроводив за дверь своего вконец обезумевшего от страха редактора и завалившись на кровать, я, вместо того чтобы еще раз просчитать ситуацию, стала думать о Юджине? Хотела отвлечься от тяжелых мыслей? Тревожилась за него? Просто соскучилась?..

Потом уже я поняла, что именно сидело в моем перегревшемся от нагрузок подсознании. Я еще в самолете никак не могла отделаться от ощущения, что вся эта история с Ван Гогом, таинственным изменением маршрута, странная встреча с бывшим возлюбленным и особенно таинственность и телеграфная манера поведения Матвея Тополева, который за бугром стал еще гаже, чем дома, — все это каким-то непостижимым образом связано с Юджином. Я чувствовала это на уровне обычной бабской интуиции — только чувствовала, а выразить и объяснить себе не могла. Мне хотелось одновременно жить, сдохнуть, увидеть маму и прикоснуться к лицу Юджина.

…Тополев позвонил часов в десять вечера, когда я уже начала надеяться, что он повесился.

— Валентина Васильевна? — его голос звучал абсолютно пусто, без оттенков.

— Через пять минут внизу, у входа в отель.

— С вещами? — поинтересовалась я.

Он вздохнул и повесил трубку.

Его белый «вольво» стоял с работающим мотором прямо у дверей отеля. За те часы, что мы не виделись, Тополев опять преобразился, сменив столь несвойственную ему личину ушлого репортера на солидный облик деятеля международной общественной организации, находящегося с официальным визитом в дружественной стране. На нем была пасторская черная шляпа, изящное черное пальто, из-под которого выглядывал консервативный шарф белого шелка. Интересно, где они доставали все эти умопомрачительные шмотки? Неужели в КГБ была специальная костюмерная, как на «Мосфильме»? Мне просто не хотелось верить, что весь этот шпионский вензебур — от хипповых джинсов с дырами на коленях до опереточных смокингов с лампасами и атласными лацканами — контора Великого Пожирателя Фруктов приобретала на деньги тех, кто их, то есть фрукты, выращивал.

Я села в машину и с интересом оглядела Тополева. Обе его руки, лежавшие на руле, были затянуты в лайковые перчатки, а белое невыразительное лицо свидетельствовало о полнейшей отчужденности. Ни дать ни взять — Ф. Д. Рузвельт на Ялтинской конференции.

— Вы что, женились, пока я в отеле вещи раскладывала? — спросила я вместо приветствия.