КГБ в смокинге. Книга 1

— Вы, наверно, приехали сюда после выполнения особо секретного задания? — спросила я, с трудом преодолевая приступ тошноты.

— Почему вы так решили? — угрюмо буркнул Тополев, по-хозяйски усаживаясь в кресло, еще не совсем остывшее от доменной задницы его могущественного патрона.

— В таком наряде очень легко смешаться с толпой. Удивительно сдержанные тона. Про сочетание уже молчу…

— Я должен вслух восхищаться вашими хохмами или можно сносить эти потуги без комментариев?

— А с чего вы взяли, что я шучу? — голова уже болела так, словно меня колотили по ней энциклопедическим словарем. — Мне сейчас, гражданин Тополев, не до смеху. У меня жутко разболелась кость… — я постучала себя по лбу.

— Насколько мне известно, это профессиональный недуг журналистов?

— Только тех, кто работает на КГБ.

— Я же говорю, профессиональное заболевание, — удовлетворенно кивнул Тополев и вытащил свой блокнот. — Поработаем?

— Если для этого нужна моя голова, то, боюсь, вы будете разочарованы.

— Для нашей беседы вполне достаточно моей головы, — пояснил он серьезно. — От вас же потребуются только уши.

— Считайте, что я раскинула их, как слон.

— Завтра мы летим в Амстердам.

— Простите, кто это «мы»?

— Делегация молодых журналистов, командированных по линии Общества дружбы с зарубежными странами.

— И много будет журналистов в нашей делегации?

— Простите… — как ни странно, но от такого хамства тиски боли, сжимавшие мою голову, немного ослабли. — А я в каком качестве еду?

— Вы — научный сотрудник Академии художеств. Пишете диссертацию о влиянии русской классической живописной школы на творчество Ван Гога.

— Вы уверены, что такое влияние имело место?

— Я консультировался.

— Понятно… А можно поинтересоваться, зачем я еду на самом деле?

— В таком случае позвольте мне отключить уши и открыть рот…

— А вы его и не закрывали.

— Перестаньте хамить, Матвей Ильич. Во-первых, я ваша гостья, а во-вторых — женщина.

Какое-то время Тополев пристально смотрел на меня с каменным выражением лица, а потом захохотал. Это было настолько необычно, что я даже растерялась.

— Вы, конечно, уникальная особа, — сказал Тополев, отсмеявшись. — Меня называют человеком, близким к Ю.В. Но после знакомства с вами я начал подозревать, что шеф мною недоволен. Работать с вами — сущее проклятье.

— Признаться вам во взаимности, Тополев, или вы сами догадаетесь?

— Короче, Валентина Васильевна, через некоторое время здесь появятся несколько женщин, которые приведут вас в порядок и…

— Почему в гробу? — испугался он.

— Запомните, Тополев: если кто-то помимо желания женщины приводит ее, как вы это называете, в порядок, значит, она уже умерла и нуждается только в легком гриме для душевного успокоения друзей и родственников.