КГБ в смокинге. Книга 1

— Кстати, именно эта импульсивность, столь свойственная творческим натурам, сыграла с нашей гостьей злую шутку… — Андропов обдал меня ледяным взглядом, и я поняла, что возвращена из-за границы на место беседы. — По ее вине был сведен на нет труд, на который мы потратили уйму сил и времени, поставлена под угрозу жизнь нескольких десятков людей, в том числе ее собственная.

— Я еще не закончил разговаривать с Матвеем Ильичом, — осадил меня Андропов и вновь повернулся к Тополеву. — Короче, хлопот с ней у тебя будет предостаточно… — Андропов бросил взгляд на часы. — Поднимитесь наверх.

— Пойдемте, Валентина Васильевна, нам надо кое о чем потолковать…

Я молча кивнула Андропову и поднялась вслед за Тополевым наверх, отметив про себя, что для избранного имиджа у него слишком костлявая задница.

Второй этаж напоминал комфортабельную тюрьму — устланный ковровой дорожкой длинный коридор, по обе стороны которого желтели залитые лаком кленовые двери. Тополев открыл одну из них и пропустил меня вперед. Убранство комнаты было вполне цивильным и даже с претензией на роскошь: финский кожаный гарнитур из широкого дивана и двух кресел, журнальный столик с фирменным знаком Андропова в центре — полной вазой фруктов, огромный — от пола до потолка — и совершенно пустой книжный шкаф… Помимо входной, в комнате была еще одна дверь, видимо, в спальню.

— Присаживайтесь, Валентина Васильевна, — Тополев сделал приглашающий жест.

Я села на диван, мой провожатый устроился в кресле напротив.

Тополев не подозревал, какую бурю вызовет этот в общем-то пустой вопрос. Конечно, после моей аргентинской одиссеи правильнее всего было бы сразу по возвращении в Москву определить меня в хорошую психоневрологическую больницу с крепкими санитарами и бесперебойной подачей холодной воды, а не везти сюда по слякотной Рублевке. Но Тополев, вероятно, задал свой вопрос по инерции, в четком соответствии с принятыми у гэбэшников стереотипами. Что бы там ни было, он ни разу не перебил меня, когда я зашлась в самой натуральной истерике.