КГБ в смокинге. Книга 1

— А вы разве не знаете? — он недоуменно пожал плечами и потянулся за очередным персиком.

— Я прилетела три часа назад.

— Ах да, ну да… — его рука с серебряным ножичком на какое-то мгновенье застыла в воздухе. — Вы же уволились.

— Вы, конечно. Написали заявление об уходе по собственному желанию и поставили подпись, — Андропов изящно расписался в воздухе ножичком.

— А я никому не сказала, почему?

— Ну, поделились, конечно, с несколькими коллегами, — ввязался в разговор Тополев. — Опять-таки редактор ваш в курсе…

Я почувствовала, что от гнева, душившего меня изнутри, мое лицо превращается в факел. Конечно, эти мерзавцы смеялись надо мной, зачем-то им было нужно завести меня, заставить огрызнуться или сморозить какую-нибудь глупость…

«Ты по-прежнему одна, — я услышала голос Юджина совсем рядом, словно он был здесь, в этом страшном доме. — И я не знаю, сколько продлится это одиночество — год, пять, десять лет, всю жизнь… Ты умница, и тебе не свойственны глупые поступки. Но если ты почувствуешь, что находишься на грани срыва, переведи дух и подумай. Как следует подумай, Вэл, и спроси себя: в чем причина? И ты поймешь, что тебя просто подводят к этому состоянию, с тобой играют, тебя провоцируют…

— Кто из нас русский, Юджин, — ты или я?

— Может, вы и меня введете в курс дела? — мой голос казался мне чужим. — Если я написала заявление об уходе по собственному желанию, значит, у меня были серьезные причины?

— Ну, разумеется! — поддакнул Тополев. — Вы намерены написать книгу.

— Книгу, вот как?.. — я постепенно приходила в норму. Еще несколько усилий, еще немного… — Может, подскажете, о чем?

— Охотно, — тонко улыбнулся «плейбой». — Сборник театроведческих эссе. Вы, кажется, даже договор заключили с издательством.

— Ну как же! А потом сразу побежала в редакцию и накатала заявление.

— Вот видите, Валентина Васильевна, как хорошо вы все помните, — Андропов почти завершил очистку второго персика, и было неясно, что именно так порадовало шефа КГБ — моя вернувшаяся память или непрерывная спираль кожуры, стекавшая из-под его холеных рук.

— Юрий Владимирович, а где именно я буду писать свои эссе? — я уже вошла в ритм беседы и с облегчением почувствовала, что желание послать этих монстров ко всей их родне перестало ощущаться столь остро. — В Лефортово?

— Я же говорил тебе, Матвей, что наша гостья — женщина незаурядная, с весьма специфическим чувством юмора, а главное, чрезвычайно импульсивная.

Андропов сказал это так, словно я все еще находилась в Аргентине.

— Я уже заметил, Юрий Владимирович.