КГБ в смокинге. Книга 1

Что тебя с Андреем ищут все резидентуры США и что к ним подключена также военная разведка НАТО.

— Я вижу, ты не поскупилась на краски, рисуя свою непричастность. Верно?

— Ну, во-первых, я действительно ни при чем, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. А, во-вторых, я в точности выполняла инструкции Габена. Это он сказал, чтобы я все валила на тебя и Андрея.

— Сука! Вот сука! — Витяня закурил новую сигарету. — Я так и знал…

— Поэтому я и была так удивлена, увидев тебя в Париже. Мне казалось, что ты уже давно там, на Лубянке.

— Как же! — Мишин смотрел куда-то мимо меня и сосредоточенно размышлял. — Ты знаешь, что такое моторесурс?

— Так вот, мой моторесурс до конца еще не отработан. Они там понимают, что за кордон мне дороги больше нет. Вот и хотят использовать меня напоследок по максимуму…

Всем своим нутром я почувствовала, что в нашей беседе наступил перелом. Витяня, по своему обыкновению, многого не договаривал, но я уже сама понимала, что происходит. По жестоким законам его среды обитания, этого Зазеркалья с тайнами, пистолетами, подслушивающей аппаратурой и казнями без суда и следствия, Витяня был обречен. В реальности этого диагноза не было никаких сомнений, если даже я, отупевшая и огрубевшая после всего перенесенного, ощущала мертвящий холод, исходивший от этой несостоявшейся звезды мирового балета. Он все делал по инерции — допрашивал, угрожал, ставил ловушки, выведывал детали… Но голова его в этот момент была занята только одним — лихорадочным перебором вариантов спасения собственной шкуры. Психологически Витяня вел себя в этой ситуации, как капризный и своенравный мальчишка: желая помириться, войти в контакт, он тем не менее угрожал и давил, подчеркивая свою значимость и мою ничтожность. А я… В тот момент я хорошо понимала, что нужна ему, что, возможно, являюсь единственной соломинкой, за которую он может уцепиться и выплыть из той жуткой стремнины, в которую рано или поздно попадают подчиненные, слишком рьяно выполняющие распоряжения начальства. Больше того, я допускала, что появление преображенного Витяни здесь, в Орли, могло вовсе не быть санкционированным: я уже достаточно близко была знакома с авантюристскими повадками этого плейбоя, способного и не на такие импровизации. Его главная беда заключалась в том, что, как и его начальники, он не умел разговаривать с нормальными людьми и тем более просить их о чем-то. Он отвык быть таким, как все.