КГБ в смокинге. Книга 1

— Что скажет твоя мама, когда тебя погонят со службы?

— Мама будет счастлива. После папы осталось много долгов, и она ждет не дождется, когда меня уволят из ЦРУ, чтобы я поскорее сел на ее хрупкую шею.

— Они могут тебя просто убрать. Как твоего друга там, на вилле.

— Юджин, нельзя ли поговорить серьезно?

— Вэл, мы просто обязаны поговорить серьезно.

— Хорошо… — я загасила сигарету и подумала, что не знаю, с чего начать. — Видишь ли…

— Стоп! — Юджин поднял указательный палец. — Ты не готова к серьезному разговору, Вэл. И это очень кстати. Оглянись: кастильская кухня уже обходит нас с флангов. Метрдотель жадно подсчитывает доллары, которые перекочуют в его карман из твоего тощего командировочного бумажника. Давай поедим, а?

…«Капучино» был совершенно потрясающий — густой, вязкий и такой крепкий, что собственное сердцебиение напомнило мне барабанную дробь перед оглашением смертного приговора.

— Ты уверен, что за нами здесь не будут наблюдать?

— Значит, опять импровизируешь?

— Догадывается, наверное. Впрочем, это не так уж важно. В конце концов, мы тебя завербовали. Что же удивительного, если я хочу напоследок проинструктировать своего агента? По-моему, все логично.

— Так ты будешь меня инструктировать?

— Обязательно, Вэл. Итак, пункт первый: не лги им.

— Что? — мне показалось, что я ослышалась. — Что ты сказал?

— Я сказал: не лги им… — только сейчас я поняла, как он измотался. По-моему, последние трое суток он не спал вовсе. — Как только вернешься, скажешь всю правду. Всю до конца. Они ничего тебе не сделают…

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Неважно! — он дымил безостановочно, пепельница была полна окурков. — Скажи им, что мы тебе не поверили, что ты охмурила меня, что я пошел на служебное преступление и по собственной инициативе выпустил тебя из Аргентины… Короче, сделай все, чтобы они оставили тебя в покое.

— Ты сам не понимаешь, что несешь… — я накрыла своей ладонью его руку. — Юджин, все в порядке. Слышишь меня, все о’кей! Успокойся и перестань истязать себя! Меня не грызет больше совесть, я все хорошо поняла, я сделаю все, что вы мне сказали. Ты меня изумительно перевербовал. Блестяще. Легко. По-мужски. Я никогда не думала, что это так приятно — быть завербованной тобой. Правда, Юджин. Скажи мне только, кто тебя этому научил?

— Ты смеешься надо мной, Вэл?

— Ты веришь, что я сделаю все, чтобы мы были вместе?

— Американцы клянутся Богом.

— У меня еврейская мама. Считай, что я поклялась Богом.

Он вдруг поцеловал мне руку — порывисто, как-то неумело, просто ткнулся носом, как теленок.

— Юджин, а у тебя во рту нет капсулы с ядом?

— Ну, на прощанье ты бы меня поцеловал и в поцелуе передал эту ампулу. По-моему, очень романтично, а главное, в жанре.

— Если подождешь часок, то я съезжу.