КГБ в смокинге. Книга 1

Несмотря на стопроцентно американское воспитание и образование (о его профессиональной подготовке я старалась тогда не думать), Юджин, как мне казалось, представлял собой сугубо русский тип мужчины. Не советский, а русский. Таким ребятам в студенческих театральных студиях обычно предлагают роли Базарова или Треплева.

— Скажи, что ты с нетерпением ждала меня, — потребовал он, едва усевшись за стол и вытянув свои длинные ноги к ножке моего стула.

— Это уж точно пароль?

— Как ты догадалась?

— Дело в том, что последние две недели я общалась исключительно со шпионами.

— Ту же фразу ты могла бы произнести и с большим оптимизмом.

— Если бы ты не общалась со шпионами, мы бы никогда не встретились, — Юджин извлек из кармана золотистую пачку «Бенсон энд Ходжес» и протянул ее мне через стол. — Закуривайте, гражданка.

— Ты не забыл, что сегодня я угощаю?

— Ну да, ты — грузин.

— Не придирайся к словам. В конце концов, я не русский.

— Можешь объяснить, зачем мы сюда приехали?

— Just a moment, — Юджин посмотрел куда-то поверх моей головы. — Сейчас к нам подойдут сразу три официанта. Это посерьезнее сепаратных переговоров на Ближнем Востоке. Они примут заказ и выпьют из меня при этом литра три крови, короче, дел минут на двадцать, не больше. Потом я отвечу на твой вопрос.

Юджин не преувеличил: официантов действительно было трое и говорили они одновременно, по-испански и только с Юджином. Причем разговор проходил с чисто кастильской стремительностью и темпераментом.

— Я не поняла ровным счетом ничего, — после того как официанты наконец исчезли, наступила какая-то гнетущая тишина. — Неужели можно столько разговаривать о еде?

— Половину времени они пели тебе дифирамбы, Вэл.

— Врать научился еще в школе или в ЦРУ есть спецкурс?

— Почему ты все время норовишь оскорбить американского офицера? — Юджин вновь протянул мне сигареты. — Закуривайте, гражданка.

— Если верно, что капля никотина убивает лошадь, то в моем лице ты намерен отравить целый табун.

— Я просто хочу произвести на тебя хорошее впечатление.

— Чтобы ты меня не забывала в Москве.

— Ты же знаешь, что я не могу тебя забыть. Ты — мой связной. И только тебе я отдам самое дорогое, что может быть у советской девушки, — тайны моей партийной организации и содержимое редакционного портфеля.

— Не помню, Уолш говорил, что я тебя люблю?

— А ты говорил Уолшу, чтобы он сказал мне, что ты меня любишь?

— Конечно, говорил. И даже умолял.

— Мне кажется, что твоя карьера находится в серьезной опасности.

— Ты рискуешь больше, чем я.

— Ты ведешь себя очень несерьезно.

— Все это может кончиться очень плохо.

— Ты не должен приезжать в Москву, Юджин.

— Я обязан подчиняться приказам.