КГБ в смокинге. Книга 1

Вас когда-нибудь укладывали в постель с британским бароном? В какое очередное дерьмо меня собираются сунуть? А директор ЦРУ тоже носит очки в тонкой оправе? А…

Я очнулась от дробного стука собственных зубов: Юджин, который тряс меня за плечи без отдаленного даже намека на интеллигентность, явно перестарался.

— Все? — услышала я у самого уха его горячее дыхание. — Истерика кончилась?

Я открыла глаза и увидела, что торта нет. Как, впрочем, и хрустальной посуды, и толстой свечи, украшавшей наш стол. Мы ехали в машине по довольно мрачной улочке. Совсем слабый, какой-то призрачный отблеск фонарей только подчеркивал узость тупика, в котором оказались машина, я, моя жизнь и, похоже, мой обаятельный попутчик. С распущенной лентой бабочки и сигаретой в зубах, Юджин уставился строго в затылок водителя, словно мысленно диктовал ему маршрут следования.

— Куда ты меня везешь? — я боялась взглянуть на Юджина.

— Ты сам приведешь приговор в исполнение?

— Нет, вызову полк морской пехоты.

— Из пистолета Дзержинского?

— Ты заслуживаешь лучшей участи.

— Почему ты помогаешь мне? Зачем я тебе?

— Мне обещали повышение по службе и прибавку жалованья.

— Ответь мне, это важно.

— Завтра не будет. Я конченый человек, Юджин.

— Ну да, жертва коммунистической идеологии.

— Перестань паясничать!

— Ты в порядке? — Юджин оторвался наконец от шоферского затылка и повернулся ко мне. — В ресторане ты выглядела, как бумажный рубль.

— Неужели наша валюта котируется так низко?

— Ты даже не представляешь себе, как низко.

— А сейчас как выгляжу?

— А сейчас темно, я ничего не вижу.

— Аббат Фариа, он… Он кто?

— Он старше тебя по должности?

— Он из другой службы и мне не подчиняется.

— Он… что-то вроде Витяни?

— Значит, и у вас есть такие?

— Ты меня здорово поддержал в трудную минуту. Спасибо, друг.

— Что нужно сделать, чтобы ты мне поверила?

— Неужели так хочется получить прибавку?

— К черту прибавку! Что нужно?

— Ничего. Я тебе верю.

— Тогда делай только то, что я тебе скажу.

— С покорностью наложницы, которую в случае ослушания ждет позорное изгнание из гарема!

— Сейчас мы приедем. Войдешь в дом, кивнешь аббату, поднимешься в свою комнату, примешь снотворное и уснешь.

— А что будет утром?

— А если твое начальство не поверит? Если они прикажут тебе собирать манатки и возвращаться домой? Если…

— Ты вселяешь в сердце девушки надежду. Знаешь ли ты, дитя американской демократии, что нет для мужчины страшнее преступления, чем вселять несбыточные надежды в сердце девушки?

— Да, я где-то читал об этом.

— Ты не боишься, что я подведу тебя?

— Ну, если цена, за которую я получу от твоих боссов право жить дальше, работать и даже когда-нибудь родить ребенка, может оказаться непомерной даже для такой жизнелюбки, как я.