Кетцалькоатль (СИ)

Не знаю, правда, сочли его хорошим или плохим.

Завидев нас, колья мигом распрощались с расслабухой, приготовились к бою. Вперед выдвинулись воины с более-менее приличными доспехами, по большей части хлопковыми с нашитыми где попало, бронзовыми пластинами. Командиры вооружены, как называют пукина, чаской (звездой). Это разновидность булавы, пернача: на деревянной рукояти навершие в виде толстой звезды или шестерни с пятью, шестью или восьмью лучами. Во втором случае можно назвать шестопером. Обычно навершие делают из золота с большим содержанием меди, чтобы было потверже, но возможны самые разные сплавы. Главное, чтобы было блестящим, потому что в первую очередь это оружие служит символом власти. Пукина предлагали мне часку, но я отказался. Одно дело скакать на коне и махать шестопером, а другое таскать его пешки вдобавок к луку, колчану, сабле и кинжалу. Понты мне ни к чему. Все и так сразу догадываются, кто самый крутой.

На этот раз бой начали метатели дротиков колья. Они с флангов обошли тяжелую пехоту и отметались с дистанции метров сорок-пятьдесят. Ранили всего пару самых любопытных или невезучих, потому что мы образовали «черепаху», Это построение было настолько в диковинку для колья, что метатели дротиков приступили к делу не сразу. Наверное, ожидали какого-то подвоха. Не дождавшись, выполнили свою миссию и отошли в тыл.

Кто-то из предводителей колья что-то проорал, после чего все они с ревом побежали на нас. Мне почему-то пришло в голову, что это куча легковушек летит, разгоняясь все быстрее, в бетонную стену, прорвавшись по пути через тучу плюмбатов, изрядно проредивших их.

Созданная из щитов, конечно, не так крепка, но и колья не железные. Я успел рубануть по высокому шлему, похожему на перевернутую ступу, украшенную золотыми пластинами, который был на голове довольно таки рослого по местным меркам воина, вооруженного чаской. Он по инерции въехал в мой щит с такой силой, что меня здорово качнуло. Хорошо, что придержал щитом соратник, стоявший сзади. При столкновении «ступа» слетела с головы, открыв черные волосы, разделенные почти посередине красновато-серым пробором из мозгов, вылезших из проломленного черепа. Расширенные то ли от боли, то ли от коки, черные глаза смотрели сквозь меня. Зацепившись за них взглядом, я чуть не пропустил надраенный до блеска, бронзовый наконечник копья, проскользнувший притык к правому уху обладатели часки. Я успел наклонить голову, и копье, проскрипев по моему шлему, ушло вправо. Тут же мелькнул «гладиус» соратника, стоявшего слева от меня — и копейщик выронил свое оружие.

Я тут же переключился на нападавших на соратника, стоявшего справа от меня. Широко замахнуться не было возможности, поэтому сёк коротко, тратя на каждого врага по два-три удара.