Казнить нельзя помиловать

Испит, прокурен, грязен - краше в гроб кладут.

- 3-заходите. - Покачнувшись, он широким жестом махнул куда-то в сторону ванной. - М-марина... М-мариночка... А я тут это... собирался к тебе...

В квартире царил невероятный разгром. Повсюду бутылки, пустые и полупустые. Посреди этого бардака, в сигаретном дыму, в грязи, я испытывал невероятное, ни с чем не сравнимое облегчение. С души свалился камень, нет, даже не камень, а целая гора. Говорят, счастье - это всего лишь прекращение страдания. Не было бы мук, не было и блаженства. Я всех любил, мне хотелось совершать хорошие, добрые поступки. Если нужно, буду месяц сидеть около Олега и следить, чтоб не пил. Маринке принесу такой букет роз, какого ни один генерал никогда не купит. Алекса оставлю в покое, будем просто дружить... то есть... да, просто дружить. Ведь за все нужно платить - и я заплачу.

Олег на первый взгляд казался умеренно пьяным, только очень замурзанным и потрепанным; но, взглянув ему в глаза, я заметил, что они совершенно остекленели. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, кто мы такие и как оказались в его доме; да и где сам находится, по-моему, он тоже не вполне осознавал. Маринка усадила его на диван и начала успокаивающе ворковать. Он начал что-то бормотать ей на ухо. Она помахала ладошкой, показывая, чтоб мы с Лехой убрались в кухню. Мы вышли и закрыли дверь.

- Леха, тебе Марина нравится? - спросил я. Хотелось сразу расставить точки над всем, над чем только можно, и все отрезать... хм, отрезать...

- Ну... - нерешительно сказал он, - да, нравится. А тебе?

- Если мешаю, ты только скажи, - самоотверженно попросил я.

- Мне казалось, это я вам мешаю...

Голоса в комнате смолкли, и Марина просочилась в дверь:

- Пациент заснул... Ладно, пошли отсюда...

- Претендентов на выигрыш не осталось! - заметил Леха. - Гена подставной, этот всю дорогу пьяный. Ну и набрали же они игроков - один другого хлеще! Может, в понедельник нам, наконец, сообщат, что все отменяется?

- А Татьяна, Татьяна?! Где ж она все-таки? Олег ничего не узнал?"

"- Говорит, ничего, - ответила Марина. - Небось, сидит у родителей, рада-радешенька, что отделалась от этого алкаша. Конечно, надо бы ему вытрезвиловку... но, в конце концов, он взрослый дядя и сам себе хозяин. Потом, они могут его насильно увезти. А я представила себя на его месте очнуться в больнице... Ему и так тошно. Пусть спит.

По настоянию Марины мы вылили остатки водки в раковину и ушли. Ветер разогнал тучи, и небо стало все в клочьях, сквозь которые проблескивали редкие звезды. Я с наслаждением закурил ""Парламент"". Сейчас дойдем до Маринкиного дома и распрощаемся, все отправимся по домам. И хорошо, и правильно, так лучше. Мы прошли метров сто, когда из-за угла дома выросли двое амбалов - один повыше, другой пошире, - в штатском, с трехцветными свастиками на рукавах.