Каждое лето после (ЛП)

— Объясняет всё желание быть доктором, да?

Я видела, что он пытался казаться оптимистичным, но его голос был тусклым. Я улыбнулась, но ничего не ответила.

— Расскажи мне, каким он был… Когда будешь готов, — сказала я вместо этого. — Я хочу услышать о нем всё.

— Хорошо, — он снова взял в руки удочку. Затем добавил: — Извини, что в твой последний день был таким грустным.

— Во всяком случае, соответствует моему настроению, — я пожала плечами. — Я немного расстроена из-за того, что лето заканчивается. Я не хочу завтра ехать домой.

Он стукнул меня по колену своим.

— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала.

Лицо Сью смотрит на меня, волосы завязаны сзади, улыбка такая широкая, что на ее щеках появились ямочки. От ее глаз веером расходятся морщинки, которых раньше там не было, но даже на грязной газетной бумаге местной газеты можно разглядеть решимость в легком вздернутом подбородке и руке, лежащей на бедре. На фотографии она стоит перед таверной под заголовком «Дань уважения любимому бизнес-лидеру Баррис-Бей»

Я научилась бороться с одиночеством, которое угрожало поглотить меня в двадцать с небольшим лет. Это формула, которая включала в себя погружение в работу, секс без обязательств и дорогие коктейли с Шанталь. Потребовались годы, чтобы довести дело до совершенства. Но, сидя в номере мотеля с некрологом Сью в руках и глядя на сверкающее вдалеке озеро, я чувствую это каждой частичкой своего тела — скручивание живота, боль в шее, стеснение в груди.

Я могла бы поговорить с Шанталь. Она отправила еще три сообщения, прося меня позвонить ей, спрашивая, когда похороны, и хочу ли я, чтобы она приехала. Я должна хотя бы написать ей ответное сообщение. Но если оставить в стороне срыв на День Благодарения, я не слишком часто говорила с ней о Сэме. Я говорю себе, что у меня нет сил вдаваться в подробности прямо сейчас, но скорее всего, если я начну говорить о нём, о том, как монументально чувствовать себя здесь, как страшно, я, возможно, не смогу сдержаться.

Что мне действительно нужно, так это бутылка вина. Мой живот урчит. И, может быть, немного еды. Я ничего не ела, кроме маффина с изюмом с моей экстренной остановки у «Тим Хортонс». Поздний вечер выдался жарким, поэтому я надеваю самое легкое, что взяла с собой: хлопчатобумажное платье макового цвета без рукавов длиной выше колен. Спереди оно застегивается на большие пуговицы, а на талии пояс. Я застегиваю свои золотые сандалии и направляюсь к двери.

Прогулка до центра города занимает около двадцати минут. К тому времени, как я добираюсь туда, моя челка прилипает ко лбу, и я собираю волосы в плотный пучок на макушке, чтобы охладить шею.