Каждое лето после (ЛП)

Мои бедра дернулись, и я сжала простыни в кулаках. Он провел языком по промежутку между моими грудями, и когда он прижался языком к ложбинке между моими ключицами, из моего горла вырвался гортанный стон. Я прижала руки к его спине, где его кожа была горячей и гладкой, и он пососал мою шею чуть ниже подбородка, затем провел языком по моему уху, слегка покусывая его.

Я обвила руками его шею, и он нежно прижался своими губами к моим. Я поцеловала его в ответ, сильнее, раздвигая его губы своим языком. Его рот был теплой пещеркой, которую я хотела исследовать. На вкус он был как соль и апельсины. Я запустила руку в его волосы и прикусила его нижнюю губу. Когда мы отстранились, он переместил руку на внутреннюю сторону моего бедра.

— Я хочу прикоснуться к тебе, Перси, — грубо прошептал он. — Можно?

Я издала сдавленное «да». Он перенес свой вес на бок, и мы оба наблюдали, как его пальцы скользнули под золотую ткань. Он провел пальцем по влажной ложбинке у меня между ног, от этого движения мой купальник съехал в сторону. Он осторожно надавил пальцем внутрь, а затем посмотрел на меня, его лицо было полно изумления.

— Мы это делаем? — тихо спросил он, и я не знала, имел ли он в виду то, что происходило прямо сейчас, или какой-то более важный вопрос о нас, но в любом случае мой ответ был тем же.

— Да, мы это делаем.

Шанталь очень любит воскресный бранч. Прямо сейчас она наверняка будет сидеть в её любимой кабинке любимого ресторана и делить газету со своим женихом. Сначала она займется Искусством, а у него будет свое мнение, и тогда они поменяются местами. Они выпьют свой кофе, а ее яйца Бенедикт будут уже в пути. Я бы нарушила её ритуал. Она едва говорит, не говоря уже о том, чтобы справиться с моим кризисом, пока не выпьет хотя бы две чашки кофеина. По крайней мере, это то, что я говорю себе, когда быстро пишу ей сообщение, удаляю его, а затем кладу телефон на кровать рядом с собой. Ещё раз. Я качаю головой, глядя на себя. Пятый раз — это прелесть, верно? Я беру эту дурацкую штуковину и набираю другое сообщение, нажимаю кнопку отправить, а затем бросаю телефон. Я сижу и жду — одну минуту, потом пять, — а когда ответа не приходит, проклинаю себя за то, что вообще отправила его, и шаркаю в ванную.

Я не замечаю, что плачу, пока не чувствую, как трясутся мои плечи. Испытывая отвращение к собственной жалости к себе, я отталкиваюсь от стены, грубо тру себя мылом, голову и вытираюсь насухо.

Я приезжаю к церкви на десять минут раньше, и стоянка уже забита пыльными пикапами и подержанными седанами. Молодой человек направляет машины на парковку на соседнем поле.