Казак в Аду

Ситуация размазывалась овсяной кашей по финскому линолеуму молдавским шпателем… То есть была абсурдна на корню!

— Чего все ржут, как идиоты?!! — уже всерьёз разгневанно взревел обладатель оранжевого взгляда. — Я вам что, мальчик, за авторучками бегать, да?!

Суммарный взрыв тройного хохота заставил стены пещеры задрожать, а оранжевые глаза неуверенно притухнуть. Подписание договора с нечистым — вещь исключительно добровольная, в этом сам смысл купли-продажи. И совершается она, как правило, в минуты полного отчаяния… Но о каком отчаянии может идти речь, когда потенциальная подписывальница хохочет громче полковой лошади, увидевшей в цирке шапито жеребца в балетной пачке!

— Подпиши договор, мерзавка ты эдакая, — с тоскливым надрывом потребовал голос. — Подпиши — хуже будет! Подпись, или я за себя не отвечаю…"

"Задыхающаяся от хохота еврейская краса кое-как с третьего раза поймала ладошками зависшую у неё перед носом авторучку. Потом ещё долго искала мятый-перемятый пергамент, чем вызвала очередной неконтролируемый смех у эльфа и бывшего филолога. Что и понятно, девушка старательно изображала обезьянку, угукая, строя рожи, обнюхивая бумагу и пробуя её на зуб. Оранжевые глаза сатанели на глазах, если можно так выразиться. Нельзя? Но ведь так оно и было!

— Подписыва-а-ай!!!

— Пжалста. — С невероятным трудом удерживаясь от дурацкого хихиканья, Рахиль протянула договор.

Светящиеся глаза остекленели…

Иван, мельком глянув на бумагу, рухнул на пол как подкошенный, не в силах уже даже смеяться — весь лист был разрисован улыбками, смайликами, весёлыми человечками и корявыми надписями типа: «Таки сам дурак!» Договор был не просто безвозвратно испорчен, над ним буквально надругались в самой упоительно-извращённой форме. Нецензурную ругань, повисшую в наэлектризованном воздухе пещеры, воспроизводить на страницах популярной литературы не рекомендуется. Мне это самому потом читать…

Нечистый исчез с матом. Смех продолжал бушевать ещё долго, а вся троица в обнимку так и пошла неизвестно куда, довольно скоро выйдя к тусклому свету. Перед ними расстилалась серая равнина, горы уходили вправо, жиденький лес влево, что-то недостроенное впереди, но главное… Побледневший Миллавеллор благоговейно опустился на колени и почтительно поднял с земли тяжёлый комок конского навоза! Его глаза увлажнились:

— Она здесь…

Казак и еврейка тупо кивнули, словно хоть что-то поняли. Волшебный дым эльфийских травок, пробивающий на смех, выветривался из их неопытных голов очень медленно…

— И что всё это значит — «Наркота спасёт мир»?!

— Ну зачем ты так, папа… Это случайность.