Казак в Аду

— Таки ещё одно разочарование… кому тут нужна эта наша любовь, когда у меня от неё синяки по всему телу? Скока я могу болеть девичьей душой по вам, а оно зря, вы — не еврей, не обрезаны, и мне не светит белое платье на свадьбе в ресторане «Цимес» под «Семь сорок» от Киркорова…

— Именно! И мне не светит…

— Шо, белое платье? И вам?!

— Свадьба, дура! Кому мы такие, несостоявшиеся, нужны…Всё зря, всё впустую, надежды нет, нет даже лучика в небе, потому что и самого неба нет, мы заживо погребены в бездонном чреве Ада…

— Брошенные, одинокие, никем не востребованные… Ой! — Последнее восклицание вырвалось у всхлипывающей израильтянки, когда на противоположной стене вдруг радостно вспыхнули знакомые оранжевые глаза!

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

О том, что, как это ни странно, но твёрже всего придерживается буквы закона именно Сатана. Он исполняет все обещания! Только подпишите…

— Мне вы нужны всегда, — проникновенно заявил бархатный голос нечистого. — Драгоценнейшая наша госпожа Файнзильберминц и проклятый казак Кочуев, я неимоверно счастлив, что вы всё-таки вкусили этого полузабытого греха, именуемого унынием. А ведь какой славный это грех, если вдуматься, пальчики оближешь! Бич всех думающих людей современности! После гордыни, конечно, ей вообще конкурентов нет… Итак, предлагаю не тратить время даром, а быстренько и по-деловому оформить все бумаги. Возражений нет?

— А таки в чём смысл? Шо изменится? Шо-то кому-то и каким местом станет лучше? Ай, шо-то я вам не верю, в последнее время нас стока раз бесстыже кидали, ужас, просто ужас…"

"— Вы не в церкви, вас не обманут! — дословно цитируя крылатую фразу великого комбинатора, возвестил голос. Оранжевый свет глаз стал ещё ярче, и на круглые колени девушки сухо упал желтоватый лист пергамента. — Договор типовой, стандартный, на те же семь лет, что и у вашего друга. С вас подпись, с нас — гарантированное возвращение вам обоим интереса к жизни!

— А оно нам надо? — попробовала вновь разрыдаться Рахиль, и голос сменил тактику:

— А ну, цыц! Подписывай, живо! Разболтались тут у меня…

Испуганная еврейка быстренько похлопала себя по карманам на предмет гелевой авторучки, не нашла, пошарила по безучастно плачущему подъесаулу, у него, естественно, не нашлось тоже, и жалобно пискнула:

— Таки и рада бы, но нечем! А шо, оно уже не кровью?

— Чернила надёжнее, документ всё-таки… — мрачно буркнул нечистый дух. — Ну и грешники пошли, на вид приличные люди, а у самих долбаной ручки нет… Нищета! Сидеть здесь, не дрыгаться, ждать! Я буду через две минуты…

Пылающие оранжевые глаза исчезли. Всё вновь погрузилось во тьму. Нашим героям уже не о чем было говорить, нечего терять и не за что бороться.