Казак в Аду

Мне скорее важно другое — как они возвращаются друг к другу? Как вновь соединяются сердца, обожжённые обидой, присыпанные пеплом разочарований и привыкшие к однообразным судорогам разлук? Сколько же нежности и любви должно скопиться под этой саднящей корочкой боли, чтобы при первом взгляде в родные глаза бросить всё (гордость, достоинство, честь!) и снова открыться, поверить, полюбить…

— Девочка моя, а где наш общий друг с подкрученными усами? — мирно спросил продравший зенки Миллавеллор, но, встретив бешеный взгляд израильтянки, тихо пробубнил себе под нос: — Прошу прощения, я опять не вовремя, понимаю, что прошу зря, но хоть не убивайте сразу, если можно, но, конечно, если нет, что ж…

— Ай, не надо опять из меня маньячку делать! — не своим голосом взревела госпожа Файнзильберминц, хватая эльфа за грудки и едва ли не засовывая дуло «галила» ему в рот. — Я тихая, вежливая и сентиментальная аж до самого не могу, мне все так говорили. Все! Пока этот отпоцанный шлимазл в синих штанишках с жёлтыми полосками не разбудил во мне неконтролируемую тигру! Шо он хотел этим?! Шо ему всему от меня надо?!! Как я могу ему доказать, что я его…

Рахиль без сил опустилась задницей на асфальт и тихо заскулила. Мудрый седой эльф осторожно погладил её по кудрявой голове, неспешно осматриваясь направо-налево. Знакомой фигуры виновника всех девичьих слёз нигде заметно не было. Думать о плохом не хотелось, поскольку ничего хоть сколько-нибудь тревожного или опасного на тихой улице не наблюдалось.

Всё тихо и пристойно: неоновые огни, яркие буквы реклам, сияние цветных фонарей, ненавязчивая музыка. Ну а то, что люди на этой улице практически не встречались, предпочитая отсиживаться внутри зданий, тоже, знаете ли, не такой уж симптом… Гораздо важнее, что прямо на его глазах беззвучно исчезло соседнее кафе…

— Какой неоригинальный глюк, — задумчиво определил он, ущипнув себя два раза. — Был дом — нет дома, красные крокодилы, конечно, гораздо круче. Фу Ши по этому поводу тонко замечал: «Если нечто выглядит не так, как обычно, оно изменилось по воле Неба или по воле трёх чанов вина под рисовую лапшичку, ибо это хреновая закуска…»

— Таки это вы о зданиях, — устало всхлипнула Рахиль. — Нет, они и вправду исчезают вместе с людьми и всем содержимым. Куда, зачем, по какой оптовой цене, не знаю. Ясно одно, ОЙ…ОЙ!!!

Миллавеллор поднял на неё вопросительный взгляд. Юная еврейка округлила глаза, мигом вытерла слёзы и неожиданно взяла с места в карьер:

— Ему туда нельзя-а!!!

Опытный в делах преследования несложившийся жених вечно чихающей принцессы вдогонку не бросился, а пошёл неторопливо, размеренно, скользящим эльфийским шагом.