Казак в Аду

Куда при этом девались люди, оставалось загадкой…

Но не это напрягло нашу героиню больше всего — с противоположного конца города в их сторону маршировала группа молодых бритоголовых парней в белых одеждах, с автоматами на изготовку…

— Дэви-Мария, шоб ей ни там, ни тут, и шо таки мы ей до такой степени сделали?! Ваня-а, мы резко линяем!

Протрезвевшая еврейка бросилась внутрь, отпихнув не успевшего отойти охранника, и тихо обалдела на месте. В смысле замерла с распахнутым ротиком, потому что за их столиком практически лежал мирно дрыхнувший Миллавеллор, а Ивана Кочуева не было и намёком. Вообще не было. Вход-выход один, в туалете казака не оказалось (а тех, кто был, Рахиль на раз облаяла за содомию!), но… это не решило её проблемы. Резкой линьки не получилось — её красавец подъесаул бесследно исчез…

— Ша! У меня был казак, а я таки его потеряла. И оно мне надо — жить после этого?! Официант, водки!

Молодой человек в кружевном боди, процокав каблучками, поставил перед ней изящную стопку. Рахиль чисто по-мелиховски выгнула бровь, и стопка была мигом заменена на бутылку, гранёный стакан и мятый солёный огурец…

— После первой казаки не… (мама, ой какая гадо-о-сть!) не закусывают! После второй, шоб ему было приятно, где бы ему не было! Если он уже не мой, у него там другая, то… (мама, ну как они это пьют?!), то я прощу и буду плакать… Но если он ушёл с одним из… этих… ик! а оно уже и захорошело-о…

Не подумайте ничего такого, расхрабрившаяся еврейка приняла на сытый желудок не более трёх маленьких глотков и плюхнула сверху огурчик. Эльф сопел в две дырочки, где музыкально, где мейерхольдовской какофонией. Прочие присутствующие косились в её сторону с явным неодобрением, но вслух или жестами ничего не высказывали, то есть были, вне сомнения, людьми умными и с опытом.

А у красы и гордости мотострелковых войск государства Израиль неожиданно проснулись выдающиеся сверхспособности — она резко встала, повесила на одно плечо «галил», на другое бессознательное тело укурённого толкиениста и решительным шагом направилась к выходу. Уже на улице её догнал всё тот же официант в кружевах, капризно напоминая:

— А платить кто будет, дорогуша?

Рахиль сплюнула сквозь зубы и что-то прикинула в уме. Нет, как оказалось, не курс шекеля к рублю, а время, которое, по её расчётам, оставалось у гей-бара. Официант, заламывая руки, попытался повторить справедливое требование, но в этот миг бар начал растворяться. Парнишка вскрикнул, схватился за сердце и равнодушно отправился вдоль по улице устраиваться на другую работу.

Отряд бритоголовых остановил его буквально за мгновение до того, как Рахиль уволокла Миллавеллора за угол соседнего дома.