Казак в Аду

 — Потому как я была дурой, а вы мне не дали пострадать, а оно нечестно…

— Я люблю тебя, — просто ответил Иван.

— Таки я тоже, но я же ничего не подписываю!

— У нас вариантов нет…

— Вот именно, — поспешил напомнить демон. — Вариантов действительно нет. Увы, сочувствую, где-то даже сострадаю, но… Один росчерк пера — и проблемы нет!"

"— Ладно, ладно, не толкай под руку, а то перекрещу ненароком. — Подъесаул ещё раз с нежностью вгляделся в любимое плоское лицо, разгладил его на коленке ладонью и, вторично цыкнув на нечистого, пробормотал: — Я быстро… на память… Она же сейчас в таком положении, что просто грех не воспользоваться.

— Чего?! — в один голос взвыли и еврейка, и оранжевые глаза, но было поздно — бывший филолог от души поцеловал газетный портрет обалдевшей влюблённой.

Грянул гром! Настоящий, небесный, и отнюдь не в фигуральном смысле. Иван вдруг понял, что ему отвечают живые, тёплые губы…

— А договор подписать, сволочи?!!

Эх, Матерь Божья, Пресвятая Богородица, да кому он теперь на хрен нужен, этот договор с дьяволом?! Потому что перед счастливым казаком стояла живая, здоровая, настоящая, осязаемая госпожа Файнзильберминц, и её руки двумя крылатыми движениями легли на казачьи погоны. Нечистый обладатель оранжевых глаз выругался, плюнул и исчез вместе со своими неподписанными документами. Оба седых эльфа, что характерно, даже не обернулись, им было вполне комфортно в своём самодостаточном мирке на две персоны…

— Ты вернулась?

— А то! Таки можно я вас поцелую?

— Валяй!

Юная еврейка осторожно коснулась мягкими губами чуть обветренных губ влюблённого подъесаула. На мгновение смешливо поморщилась и потёрла кулачком нос.

— Щекотно… Ладно, ладно, сбривать усы шашкой не прошу, понимаю, шо они часть вашего национального характера и устойчивая деталь казачьего имиджа.

— А теперь я тебя поцелую…

— Таки легко! Тока вот сюда. — Она чуть оттянула воротник, запрокинув кудрявую головку.

Иван прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха и запечатлел долгий мужской поцелуй на её белой шее. Просто поцелуй, страстный, нежный, но без прикусываний и зубов.

— Уо-о-о-у-у?! — то ли промычала, то ли провыла Рахиль, уже всерьёз наливаясь плохо контролируемой страстью. — Ой, мама, а… а шо, таки нигде в обозримой округе нет небольшого отеля с номерами на двоих или хотя бы компактной группы предельно густого кустарника? Потому как оно мне таки уже здорово начинает нравиться…

— Ничего не выйдет, дети мои, — грустно ответил Миллавеллор, так и не оборачиваясь.

— Даже если мы оба этого хотим? — храбро фыркнул казак, уверенно обнимая прильнувшую к нему израильтянку.

— Не сердись, любовник, книгочей и воин, — так же ровно, не повышая голоса, произнесла седая принцесса Арддурхоума.