Казак в Аду

Обернувшись, увидел со спины двух пожилых влюблённых, сидящих на камушке, рядышком, едва ли не в обнимку. Нюниэль склонила седую голову на узкое плечо истинного короля, а Миллавеллор что-то напевал ей на древнетолкиенистском и даже, кажется, не курил… А принцесса не чихала! Согласитесь, и то и другое уже почти чудо…

— Эй, подруга! Ты живая там? — не очень громко спросил казак, боясь потревожить идиллию эльфов. Ну и развернуть плакат он вообще-то побаивался тоже…

И не зря. Грозная еврейка была не в духе. Мягко говоря…

— Ванечка, — едва дыша от обиды и возмущения, всхлипывая, начала она, — за что вы со мной так?! Что я вам сделала или чего не сделала? Да, я не всё могла при посторонних людях, но таки кто бы спорил, я старалась! Я вам даже разделась один раз, но вы сами того не оценили. Хотя у меня фигурка в маму, а на неё и в сорок пять оборачивалась вся улица, потому как таки было на что полюбоваться и кроме походки!

— Милая, я не…

— А вы мною даже не попользовались! Вы меня скрутили в рулон, смяли, как туалетную бумагу, и я теперь в таком виде, что мне нельзя никуда выйти без горя. Вы мне намяли жутких морщинок на заре юности, причём так, как они в зрелые годы ни за что бы не легли мимически! Потому как одна прямая складка через весь лоб, нос, подбородок, теряясь в шее — оно таки дико круто! Вы не хотите всплакнуть надо мною вместе?!

— Счастье мое, не надо так… — ещё раз попытался оправдаться бывший подъесаул, но его вежливо перебили. И, кстати, отнюдь не Рахиль…

Где-то на уровне метра над землёй вспыхнули уже изрядно надоевшие оранжевые глаза. Нечистый был сух, корректен, как всегда, деловит и буквально лучился желанием помочь.

— Всё понимаю. Вижу романтичность атмосферы и безысходность ситуации. Да, этой Дэви-Марии палец в рот не клади… и чего другого тоже… Шутка! Пардон, исключительно мужская. Итак, я здесь, я рядом, забудем прошлое, недоразумения бывают всегда, надо уметь пережить и с оптимизмом взглянуть в глаза будущему… Короче, продлеваем контракт на десять лет — и я выпускаю девушку из газеты!

— Шо? Десять лет?! У меня не забились ухи, и я правда слышала этот неконструктивный бред? Ваня, плюньте ему в глаза, я бы сама, но, увы… Плюньте за двоих, я вас умоляю!

— Ты точно вернёшь её? — приподнялся задумчивый казак.

Рахиль кричала и возмущалась, но её уже не слушали. Ситуация была проста и логична, товар — деньги. Товаром выступала любимая еврейка, а средством вечной платы — душа мятежного подъесаула. И все трое понимали, что решение по сути уже принято…

— Без обид, ничего личного, — виновато напомнил и. о. Вельзевула. — Бизнес, только бизнес. Вот бумаги, подпишите договор.

— Я таки… вылезу и сама вас убью, — тихо всхлипнула израильская военнослужащая.