Казачий спас

Особенно в общественных местах. Внешне ты мало отличаешься то какого-нибудь юнкера или вольноопределяющегося, но стоит только тебе начать говорить, как всем сразу становится понятно, что ты не тот, за кого тебя приняли.

— И что? Я тот, кто я есть, и никем другим казаться не пытаюсь, — старательно выговаривая слова, ответил парень.

— Я знаю. Но люди, создав о тебе свое мнение, сильно разочаровываются, если вдруг оказываются неправы. А это, в свою очередь, может вызвать ненужные тебе эмоции.

— Это как?

— Люди очень не любят оказываться неправыми.

— Но ведь я сразу, представляясь, говорю, что я простой казак, а не какой-то там фон-барон. И чего тогда злиться? — снова не понял Гриша.

— Это сложно объяснить в двух словах, но я попробую. Понимаешь, мнение о тебе складывается еще до того, как ты начинаешь говорить. Человек просто смотрит на тебя и приходит для себя к какому-то своему выводу. И только потом, заговорив с тобой, получает подтверждение или отрицание своей теории. И происходит это все очень быстро.

— Но почему все принимают меня за кого-то другого? Тем более офицера? — продолжал недоумевать парень.

— Выправка, — коротко улыбнулся капитан. — Выправка и манера держаться. Я понимаю, что это для тебя так же естественно, как дышать или ездить верхом, но поверь моему слову, так обычно держатся люди, привыкшие отдавать приказы и вести людей в атаку.

— Вот уж чего никогда не делал, — растерянно проворчал Гриша, теребя мочку уха.

— Ничего. Это все не страшно. Просто следи за собой, и все будет нормально. К тому же скоро начнется учеба, и для студентов твоя простая речь может стать предметом для насмешек. Там учатся далеко не самые лучшие представители нашей молодежи. Не все, конечно, но сам понимаешь, одна паршивая овца может все стадо испортить. Так мы едем?

— Обязательно. Только мне надо домой заскочить, саблю забрать.

— Моя машина ждет. И не забудь рубин. Сдается мне, что два этих предмета как-то связаны.

— С чего вы так решили? — тут же последовал вопрос.

— Мелькала такая мысль, но профессор сразу сказал то же самое. Все, выходим, — скомандовал капитан, поднимаясь из-за стола.

Подскочивший к ним уже знакомый Грише половой получил оплату за угощение и, скользнув по парню коротким взглядом, еле слышно произнес:

— Петр Ефимович, вашим юным другом тут интересовались.

— Кто?

— Девушка. Молодая, приятная, волосы русые, лицо сердечком, глаза зеленые…

— Она, — хищно усмехнулся Гриша, умудрившийся расслышать каждое сказанное слово.

— Напиши на бумаге, как все было, что спрашивала и с кем говорила, а потом передашь записку моему унтеру. Спасибо, — ответил капитан, вкладывая в руку половому свернутую в трубочку купюру достоинством в пять рублей.