Казачий крест

Да и мёд был настоящий. Такой, каким его парень помнил ещё по своему детству. Янтарный, тягучий и одуряюще пахнущий.

Буквально вылизав блюдце, парень откинулся на стену дома и, сыто отдуваясь, задумчиво покосился на дверь. Хозяина не было уже примерно полчаса. Словно в ответ на его мысли в сенях раздались шаги, и вошедший Святослав, окинув стол быстрым, цепким взглядом, с лёгкой улыбкой скомандовал:

– Неси самовар на крыльцо. Заново кипятить станем.

– А что там с дядькой Елизаром? – осторожно поинтересовался Матвей.

– А-а, – махнул старик рукой. – Старость не радость. Спину ему на сырость крутит. Вот я его пчёлками и лечу. Сейчас полежит малость и снова как новый будет.

– Трутней заставляете в поясницу кусать? – не сумел промолчать парень.

– Верно. Откель знаешь? – оживился Святослав.

– Старый способ, – напустил парень туману.

– Старый, верно. Пчёлки, они многое лечить могут. Ты вот что, парень. Особо язык-то не распускай, – неожиданно произнёс старик, глядя парню в глаза. – Ведомо мне, что не нашего ты времени. Батюшка поведал. Зачем ты ему сдался, не спрашивай, не знаю. Его промысел, только ему известен. Но сам сторожен будь. А ежели что, к Елизару иди. Он поможет. А придёт время, я тебя наследником назову.

– Зачем? У вас же внуки, небось, имеются, – растерянно пролепетал Матвей, сбитый с толку такими резкими переходами.

– Нет внуков. И не будет. Сыны детей не оставили. Не успели. А у внучки только девки одни. Последний я. Сгинет род. Так уж вышло, – грустно вздохнул старик.

– Так не умею я с пчёлами обращаться. Да и жить тут не смогу. А в станице и пасека пропадёт, – ушёл Матвей в глухой отказ.

– За то покоен будь. Наследником ты мне по науке воинской будешь. Добро я всё внучке оставлю.

– Так ведь не учился я у вас.

– У Елизара ты учился, а Елизар – выученик мой. Потому тебя и назову, – коротко пояснил Святослав. – Кнутом-то играешь иль забросил уже?

– Каждый божий день, и кнутом, и шашкой да остальным оружием, – кивнул парень, понимая, что соврать или скрыть что-то тут не получится.

– Молодец. Придёт время, тебе это всё сильно пригодится. Тяжёлые времена идут, Матвейка. Страшные. Ну, да ты о том и сам ведаешь.

«Блин, он ещё и ясновидящий», – охнул про себя Матвей."

"– Ясно, не ясно, а бывает, что могу иной раз грядущее прозреть, – грустно усмехнулся старик, отвечая на его мысли. – Батюшка помогает. Да только недолго нам обоим осталось. Придёт время, меня не станет, и капище пропадёт. А любой родич жив, покуда его потомки помнят. Забудут его люди, и батюшки не станет.

– К чему ты мне это рассказываешь? – помолчав, прямо спросил Матвей.

– К тому, что пращур твой, Григорий Лютый, характерником был. Настоящим. От того и фамилия ваша пошла. Прежде лютым волка-одиночку звали.