Казачий адмирал

Две-четыре пушки могли стоять на корме. Плюс на бортах фальконеты на вертлюгах. Экипаж, включая рабов-гребцов, мог быть до тысячи человек. Обычно баштарда была флагманским кораблем турецкого адмирала. Самая распространенная турецкая военная галера — кадирга. Весел у нее от двадцати шести до пятидесяти. На каждом до пяти гребцов. Тоже две мачты. Три-пять пушек на баке и фальконеты на бортах. Экипаж до пятисот человек. Самая быстрая галера — кальятта. На ней от шестнадцати до двадцати четырех весел и на каждом два-три гребца. Мачта одна. Пушек на баке до трех, причем калибр редко бывает более шестнадцати фунтов. Кальятты обычно используют для разведки, погони и борьбы с казацкими чайками, потому что быстрее и маневреннее казацких судов. Используют старинную тактику морского боя — проход вдоль борта вражеского корабля, чтоб сломать ему весла, обездвижить, а затем расстрелять из главных калибров или протаранить. У кальятты, как и у предыдущих двух типов, есть носовой таран, которым турки научились умело пользоваться. Правда, брать на абордаж чайки не любят, потому что в рукопашной уступают казакам. На борту первых двух типов от одной до нескольких сандал — больших шлюпок или катеров, которые использовали для преследования казаков на мелководье, в камышах. За нами гнались все три типа галер, причем первыми шли быстрые кальятты, за ними большой группой — кадирги и замыкала строй баштарда.

— Догоняют, — сделал вывод кошевой атаман, который понаблюдал за турецким флотом, стоя на корме у фальшборта тартаны. — Придется высаживаться на берег и давать бой."

"Кальятты давно бы уже догнали нас, но задерживать ценой собственной жизни не хотят. Мы шли вдали от берега, срезая путь. Выйти должны к Прорве — одному из гирл Дуная, которое я знаю хорошо. В свое время каждый день проходил по нему вверх и вниз, причем без лоцмана, хотя на шестом километре очень сложный участок. Река там сужается и делает поворот почти на девяносто градусов, а потом еще раз, возвращаясь к прежнему направлению. Глубины на этом участке хорошие, но все равно сердце судоводителя тревожно замирает, когда проходишь в нескольких метрах от берега.

— Скоро выйдем к устью Дуная, там можно будет спрятаться, — предложил я.

— И долго будем прятаться?! Они ведь не отстанут! — воскликнул Петр Сагайдачный и добавил с ухмылкой приблатненного дворового пацана: — Видать, сильно мы разозлили султана, раз такой флот за нами послал!

— Значит, дадим бой, — сказал я. — Есть там удобное местечко.

— А успеем? — спросил недоверчиво кошевой атаман.

Несмотря на то, что я еще ни разу не подводил его, все равно не верит мне. Догадываюсь, что непонятен ему, слишком сложен, а потому кажусь опасным.