Казачий адмирал

У меня будет время сняться с якоря и на веслах уйти в Черное море. А добычи хватит и той, что заплатят мои пассажиры. Уверен, здесь они возьмут даже больше, чем в Синопе. По крайней мере, уже через полчаса казаки начали возвращаться к чайкам, навьюченные барахлом, как советские моряки в иностранном порту. Вместе с ними шли и нагруженные, бывшие рабы, русские литовские, как назвали православных поданных польского короля, будущих украинцев, и русские московские.

Вскоре и к тартане заспешили захваченные турецкие лодки, нагруженные трофеями. Мои матросы принимали добычу и, не шибко с ней церемонясь, швыряли в трюм. Процесс продолжался до захода солнца — и никто нам не мешал. Такое впечатление, что в Стамбуле нет ни армии, ни флота. Вполне возможно, потому что намечался очередной раунд персидско-турецкая войны, и все силы сейчас сосредоточены на Ближнем Востоке и в восточной части Средиземного моря. Трюм тартаны заполнили процентов на девяносто, и на палубу погрузили привезенных на пароме двух белых арабских жеребцов — добычу гетмана Войска Запорожского. Несмотря на высокий статус, Петр Сагайдачный не чурался примитивного грабежа и даже, как говорят, был азартнее многих казаков. Судя по тому, как тяжело и звонко упал брошенный на палубу, туго набитый, кожаный мешок, кошевой атаман не зря съездил на берег.

Наша флотилия успела до темноты выйти в Черное море, а потом пристать к берегу севернее пролива, возле рыбацкой деревеньки, где и заночевали. До полуночи на берегу горели костры, доносилось пение. Был там и Петр Сагайдачный. Ничто так ни сближает, как совместная попойка. Заодно из пьяных, откровенных разговоров атаман узнает, что на самом деле думают о нем казаки. Судя по добыче, думают о нем хорошо.

С утра казаки прометнулись по ближайшим деревням, откуда жители сбежали, прихватив ценные вещи. Освободив несколько десятков рабов-православных и прихватив еды на дорогу, вернулись к чайкам. Приготовив по-быстрому обед на кострах, отправились домой. Ветер дул встречный, поэтому шли на веслах. Перегруженные чайки сидели низко, шли медленно. Мешало и встречное течение. Оно на Черном море крутится против часовой стрелки вдоль берегов, на небольшом удалении от них.

На следующий день заметили погоню. За нами гналась турецкая эскадра из трех десятков галер разных типов. Турки, как ранее испанцы, отдавали предпочтение гребным кораблям. За что в конечном итоге и поплатятся потерей контроля над своими морями. Самые большие военные галеры называются баштардами. У них более пятидесяти весел, на каждом из которых до семи гребцов. Две мачты с латинскимпарусами. На баке пять-семь пушек большого калибра. Обычно посередине ставили самую большую, иногда сорокавосьмифунтовую, а по бокам от нее — остальные.