Казачий адмирал

Прислонив к стене короткие пики, они тихо обсуждали, сколько калыма взять за дочерей? Столько лет их кормили-поили и одевали-обували — и вот приблизился долгожданный момент продажи. Самое забавное — вырученные деньги должны были пойти на покупку жен для сыновей. Так что получится обмен, а не продажа. Стражники так были увлечены разговором, что заметили нас, только когда мы оказались рядом.

— Вы что здесь делаете?! — удивленно, но не испуганно успел спросить один из них.

Ответили ему ножом в шею. Он попытался закричать, но из горла вырывались только булькающие звуки и кровь.

В следующих двух башнях никого не было, поэтому мы пошли в обратную сторону, к тому месту, где поднялись на стены, и дальше. Там тоже две следующие башни были пусты, с закрытыми дверьми. Дальше я решил не ходить. Мы опять пришли в начальную точку. Луна еще не взошла, но Петро Подкова по моей команде зажег свой факел, опустил его огнем вниз, чтобы виден был только тем, кто за пределами городских стен, и, когда пламя разгорелось, начал махать из стороны в сторону.

Чайки подошли к берегу у северной стены минут через двадцать после того, как взошла луна. Наверное, начали движение сразу, как увидели наш сигнал. Михаил Скиба зажег второй факел и подсветил казакам тросы с мусингами, по которым мы поднялись на стены. Казаки привезли с собой несколько лестниц, но все оказались слишком коротки. Две самые длинные поставили возле тросов. Казаки поднимались до конца лестницы, а дальше — по тросу. Петро Подкова повел первую сотню к зачищенной надвратной припортовой башне. Михаил Скиба со второй сотней отправился другую сторону, чтобы захватить городские ворота, ведущие вглубь материка, и не дать синопцам сбежать с ценным имуществом, теперь уже принадлежащим казакам. Я подождал, когда на городскую стену поднимутся остальные, и повел их вслед за Подковой.

В южную бухту чайки вошли в предрассветных сумерках. Двигались быстро и тихо. Приткнувшись вторым бортом к стоявшим у причала разнообразным судам, первым делом быстро перебили на них экипажи, а потом молча побежали к открывающимся воротам. Ни рва, ни подъемного моста здесь не было. Казаки ворвались в просыпающийся город и, разделившись на группы по восемь-десять человек, рассыпались по улицам. С добрым утром, Синоп!

Глава 14

В порту под погрузкой-выгрузкой стояли два тяжелых галеаса, шестидесяти четырехвесельный и пятидесятишестивесельный, ранее принадлежавшие одному хозяину, генуэзцу-ренегату, два тартаны побольше моей и восемь одномачтовых судов разной длины, но не более пятнадцати метров, как палубных, так и беспалубных. Это не считая лодок, в основном рыболовецких. Тартана ошвартована лагом к шестидесятичетырехвесельному галеасу, в который грузят киноварь в бочках.