Казачий адмирал

— Много лет назад эти земли принадлежали твоим предкам, культурным и образованным, — иронично напомнил я.

— Всё меняется, — многозначительно произнес он.

— Кроме варваров, побеждающих культуру, — возразил я.

— Горе побежденным! — шутливо воскликнул грек и спросил: — Не хочешь стать моим компаньоном? Я собираюсь построить большой корабль и наладить торговлю с франками.

— Для этого, как минимум, я должен заплатить выкуп и стать свободным, — сказал я.

— Выкуп отработаешь, — предложил Мусад Арнаутриомами.

— Можно попробовать, — согласился я, хотя у меня уже были другие планы, в которые не входил труд на кого бы то ни было. Скитание по эпохам научило меня работать только на себя. — В море обговорим этот вопрос.

— Хорошая здесь буза, — произнес грек и показал слуге, чтобы тот принес еще один кувшин.

Глава 5

Мне иногда кажется по ночам, что чувствую дыхание моря. Вдох-выдох, вдох-выдох… Не так часто, как человек, и намного глубже. Особенно это чувство обостряется во время штиля. Море гладкое, вроде бы спокойное — и в то же время медленно поднимается и опускается вместе с твоим судном."

"Тартана лежит в дрейфе милях в пятнадцати от Крымского полуострова. Вечером еще была видна гора Ай-Петри. Из Феодосии вышли рано утром. Ветер дул северо-западный. Шли в полветра со скоростью узлов пять-шесть. По моему совету взяли сразу на Босфор, но до мыса Меганом оба маршрута совпадали, пролегали вдоль берега. Сейчас, примерно в полночь, на тартане тихо. Весь экипаж — классические жаворонки — дрыхнут, посапывая и похрапывая. Спит и вахтенный матрос, вооруженный дубиной и ятаганом, который заткнут за кушак. Ятаган — это что-то среднее между тесаком и саблей. Однолезвийный клинок имеет двойной изгиб, благодаря чему очень удобен для нанесения ударов снизу вверх. Говорят, умелый боец умудряется наносить таким клинком две раны за один удар. Правда, я сам не видел. Недостаток такого изгиба — клинок во время удара норовит выскочить из руки, поэтому эфес лишен гарды, а у оголовья рукоять имеет упор, который охватывает низ ладони и называется «ушами». В ножны ятаган обычно засовывают по середину рукоятки. Как-то в Роттердаме взял несколько уроков у араба, но душа моя не приняла ятаган. Слишком легкий он для пробивания хорошего доспеха. Сабля в этом отношении намного лучше. Когда мы погрузили рабов, все матросы сразу достали из кладовой свои ятаганы, но быстро утомились таскать их. Только вахтенный не расставался. Он должен присматривать за рабами, но, едва стемнело, прислонил дубину к комингсу, сел рядом на палубу на правом борту, чтобы не было видно с левого, куда выходит дверь из каюты капитана, и засопел в обе ноздри.

Левой рукой я беру дубинку, увесистую, переставляю ее дальше от спящего вахтенного.