Дамы убивают кавалеров

Белые носки (точнее, уже не белые, а серые. Подошвы – и вовсе черные). Черные брюки, белые рубашки. Черные волосы, масленистый взгляд, иссиня-черная небритость. Одинаковый запах.

«Тьфу, пропасть, – подумал Леня. – Какая тоска! Я тут от информационного голода скорей загнусь, чем они меня убьют. Где ты, мой «Зухель»[14], где моя накачанная «мамка»[15], где же ты – о, всемогущий, – мой «ящик»?»

Несмотря на смертельную опасность, нависшую над ним, Ленчик старался философски относиться к своему положению. Да, и к опасности он успел привыкнуть. И к чучмекам этим. Они хоть его кормили – и то слава Аллаху.

Яркое солнце рвалось сквозь пестрые занавески, и на полу играли разноцветные блики. Ленчик вдруг вспомнил свои попытки передать родителям сообщения в полузакодированном виде о своем месте пребывания. Какое ребячество-шпионство! Опять «казаки-разбойники»! Маманя все равно ничего не поймет, а если поймет – ничего не сможет сделать…

Однако в то же время Лене что-то подсказывало – его Семья, возможно, услышала его и поняла. И сейчас, наверно, старается освободить его.

Пока о родных ничего не слышно – но только потому, что они копят силы. Готовятся. Они обязательно придут за ним!

На этой оптимистичной мысли в комнату вошел очередной чучмек. Его слегка пошатывало – то ли сидел долго, то ли пива нажрался. Леня удивленно воззрился на гостя – впервые к нему зашли не по часам, а в неурочное время, минут через пятнадцать после предыдущей проверки.

Гость подошел к пленнику и изобразил нечто вроде улыбки – так, наверно, скалятся шакалы. Но все равно – хоть какое-то подобие человеческих отношений! От сей метаморфозы у Ленчика аж челюсть отпала.

– Да-арагой! – обратился к нему чурка. – Ты, говорят, в компьютерах шаришь?

– Ну да, – оторопело ответил Леня.

– Значит, и в телевизорах разбыраэшся?

– Чуть-чуть…

– Тагда пашли, телик на кухне пасмотрыш? Не работает, гад…

Да пожалуйста!

Ленчик был готов запрыгать от счастья. Выбраться из гадкой комнаты! Хоть краем глаза заглянуть в телевизор! Хоть какую рабыню Изауру увидеть – вместо ненавистных чуреков!"

"Кроме своей темницы, Леня бывал только в туалете, хотя в квартире, по-видимому, имелись еще комнаты. Должны же хачики где-то спать. Ленчик уже изучил поведение своих стражей – как только темнело, один из них куда-то шел (видимо, в койку), а другой оставался бдеть дальше. Потом часа через три они менялись. А еще Леня отметил, что его охранники уже начинают – после двух дней жестокого ничегонеделанья – смертельно скучать и надоедать друг другу. Иногда из кухни слышались приглушенные раскаты витиеватого русского мата. Похоже, своих ругательств у хозар не было. Они бранились только на русском.

Чучмеки явно не впервые охраняли заложника. Все у них было продумано и отлажено.