Хождение по катынским мифам

Об этом говорят факты — и фальшивая форма на трупах, и число убитых, почти точно совпадающее с количеством офицеров диверсионной армии.

***Представлю ещё одну находку. Её сообщила читательница «Военно-исторического журнала» Н.Ф. Фелисова.

Как известно, — писала она, — «с 28 декабря 1945 года по 4 января 1946 года в Ленинграде военный трибунал судил немецко — фашистских карателей…Судили 11 человек, 8 из них были приговорены к ВМН — смертной казне через повешение, 3 — осуждены на различные сроки, сосланы на каторгу.

Я была делегирована на суд, как представитель молодежи… Особенно мне врезался в память допрос подсудимого немца Арно Дюре, 1920 года рождения.

Дюре в своих показаниях говорил, что он и другие подсудимые служили в батальоне «Особого назначения»…

В сентябре 1941 года Дюре был переброшен в район Катыни и здесь вместе с другими по ночам рыл ямы (днем спали)… Несколько дней в октябре-ноябре 1941 года СС на машинах возили трупы польских, русских офицеров…евреев. Было уложено в подготовленные ямы 15–20 трупов.

Дюре показал, что в германских газетах он сам видел снимок этой могилы, причем под снимком было написано, что это сделали русские.

Военный трибунал осудил Арно Дюре на 15 лет каторги, возможно, он ещё жив и мог бы дать показания».

***"

"В 1988 году в Лондоне вышла книга Ромуальда Святека «Катынский лес», основанная на английских архивных документах. Встречена она была вполне понятно недоброжелательными отзывами в польской прессе из-за того, что автор практически занял позицию Нюрнбергского трибунала в вопросе о катынской трагедии. О побуждающем мотиве написать такую книгу он говорил так: «В мае 1950 года я очутился в советском лагере в Воркуте среди немецких военнопленных, членов польского ополчения, власовцев, бандеровцев, воевавших на стороне Германии… там, в лагерях, часто горячо обсуждались вопросы относительно катынской бойни…

В течение семилетнего пребывания в разных лагерях я встречался с сотнями немецких военнослужащих, которые говорили, что после осады Смоленска летом 1941 года они видели лагеря с польскими военнопленными на оккупированной немцами советской территории.

Я встречал также некоторых жителей из окрестностей Смоленска, подтверждающих свидетельства немецких пленных. Но окончательно мое мнение о Катыни изменилось после того, как я встретил в лагере № 4 в Норильске одного польского офицера.

Капитан Владислав Зак из Кракова, попавший в плен в сентябре 1939 года, не имел оснований лгать, когда рассказывал мне, что он избежал трагической участи польских офицеров в Катыни только потому, что за две недели до начала германо-советской войны он был переведен НКВД из лагеря под Смоленском в тюрьму, которая находилась в Москве…».