Катрин. Книги 1-12

– Какая муха тебя укусила? – крикнул на нее мэтр Матье.

– Я не хочу, чтобы дождь испортил мою накидку.

– А что мы все промокнем – тебе наплевать?! Послушала бы меня вовремя, да куда там!.. Нынче все стали такие умные, просто страсть! Ночь на носу, буря!.. Ох, бедные мои косточки!"

"Катрин между тем невозмутимо заворачивала плащ в грубую попону, которой были не страшны ни дождь, ни град. Старый слуга Пьер, всегда и во всем потакавший девушке, помогал ей. Она уже положила руку на седло, как вдруг… По обе стороны дороги рос густой кустарник, ветви дуплистых ив тесно переплелись, и вдруг в этих непролазных зарослях что-то блеснуло. Преодолев боязнь, Катрин пошла на блеск.

– Да что ты там копаешься? – возмутился Матье. – Дождь льет вовсю, а тебе и горя мало.

Катрин не слушала дядю. Раздвинув ветви, она увидела распростертого на земле и не подающего признаков жизни рыцаря в доспехах. В те страшные времена подобная находка – не редкость, удивительно только, что перед Катрин лежал не какой-нибудь простолюдин, а настоящий рыцарь. Дождь барабанил по черной стали его доспехов, забрало было опущено. По тому, как судорожно вцепились руки без перчаток в ободравший с них кожу сук, по широкому следу, тянувшемуся от берега, девушка поняла, что человек полз к дороге от самой реки.

В ужасе, не решаясь дотронуться, смотрела Катрин на недвижимого латника, не понимая, что же произошло, ведь кругом не было ни следов копыт, ни других признаков свирепой битвы. Тело лежащего было заковано в железные латы, только окровавленные руки белели в сгущающемся сумраке. Катрин рассмотрела их поближе. Идеальной формы, тонкие, сильные, покрытые смугловатой кожей. С пальцев капала кровь. «Значит, он жив?» – пронеслось в голове у Катрин. Она попыталась приподнять его, но он был слишком тяжелым. Тут только она вспомнила о своих спутниках и хотела уже позвать на помощь, но охрипший от крика Матье сам подходил к ней узнать наконец, что случилось.

– Пресвятая Дева Мария, да что же это?! – воскликнул он, оторопев от неожиданного зрелища.

– Разве вы не видите – рыцарь! Он, кажется, жив!..

Словно бы в ответ на ее слова рыцарь застонал. Из груди Катрин вырвался крик:

– Жив! Эй, Пьер, Птижан, Амьель! Скорее сюда!

Сбежались слуги. Втроем им в конце концов удалось сладить с тяжеленным железом и поднять раненого. Они вытащили его на обочину, и, пока Пьер разыскивал среди прочих пожитков коробочку с мазью, Амьель зажигал факел, поскольку в сгустившейся тьме ничего уже не было видно. Дождь кончился, но все настолько пропиталось влагой, что факел не хотел разгораться и только слабо тлел. Внезапный порыв ветра раздул его, взвившиеся языки пламени заиграли красными бликами на гладкой поверхности доспехов.