Катрин. Книги 1-12

Но на сей раз это был не спектакль. Слезы, прерываемые громкими всхлипами, лились ручьем. Напуганная подобным проявлением чувств, Катрин отошла к окну и выглянула на улицу. За окном стояла глухая ночь, и шел затяжной дождь. Молодая женщина решила, что надо дать Филиппу выплакаться, ибо слезы снимают горечь с души. Если бы только она могла уйти, чтобы пощадить гордость поверженного принца! Он может не простить ей, что она стала свидетелем его отчаяния.

Постепенно рыдания стали реже и стихли. Лишь потрескивание огня нарушало установившуюся тишину. Раздался охрипший голос Филиппа:

— Где ты? Иди ко мне.

Она нехотя покинула свое убежище.

— Я здесь, монсеньер.

— Я думал, что ты покинула меня! Подойди ближе, ближе…

Он поднялся, подбежал к ней и обнял, спрятав на ее груди мокрое от слез лицо.

— Я хочу забыться, Катрин, ты должна мне помочь… Он жадно целовал ее шею, щеки, лицо, не замечая, что она оставалась бесчувственной к его ласкам.

— Что я могу сделать?

Вопрос, заданный мягким спокойным голосом, был для него словно ушат холодной воды. Филипп выпустил ее из рук.

— Что ты можешь сделать? Помочь мне забыться, а ты прекрасно это умеешь. Дай мне свое тело, мы будем наслаждаться любовью до полного изнеможения. Сними это рубище и распусти волосы. Мне нужен блеск твоей плоти, ее нежность и тепло.

Его пальцы принялись лихорадочно развязывать ее черную рясу, веревку на поясе. Он взбесился, увидев под рясой еще одно платье. — Помоги-ка мне!

— Нет! Если вы хотите взять меня, возьмите, но не рассчитывайте на мою помощь!

Он отступил, словно от пощечины. Она увидела, как от нового приступа гнева на его висках вздулись вены.

— Ты не хочешь принадлежать мне? Ты, моя возлюбленная, отказываешь мне?

— Я больше не ваша возлюбленная. Вспомните, Филипп. В Лилле я вам сказала, что это прощание.

— Тогда не нужно было оставаться на моих землях, тебе следовало вернуться домой, как ты об этом объявила. Я думал, что ты уже далеко, и вдруг узнаю, что ты в Брюгге, да еще беременна… от меня. И в довершение ко всему тебя там держат заложницей, как обменную монету за их проклятые привилегии, которые я им никогда не верну. От кого ты была беременна?

Это было так на него похоже, задать вопрос в столь драматичные минуты.

— Вы считаете, что это так важно?

— Для меня да. Может быть, отдаваясь мне в королевскую ночь, ты надеялась приписать мне чье-то отцовство?

Пожав плечами, она дерзко ответила:

— Монсеньер, для принца, самого образованного в христианском мире, вы говорите глупости! Я думала, что вы меня лучше изучили. Если вы так хотите знать, меня изнасиловали пьяные разбойники в вашем милом городе Дижоне. Я хотела вырвать этот стыд из своего тела. Мне рассказали о некой флорентийке, и я отправилась в Брюгге на ее поиски.