Катрин. Книги 1-12

Она заставляла себя принимать пищу, которая по-прежнему внушала ей отвращение. То, что ей удавалось проглотить, не шло ей на пользу. И все же вскоре она уже смогла передвигаться по дому и спускаться в сад. Этими прогулками она была обязана Гертруде Ван де Валь. Это были не слишком приятные прогулки, так как недавнее наводнение оставило после себя грязное месиво, которое, казалось, никогда не высохнет. К тому же за молодой женщиной постоянно следили три-четыре пары глаз. О Сан-Реми больше ничего не было слышно, «брат Жан» не должен был возвращаться. Было условленно, что в день, когда все будет готово, затворники увидят лодку с забытыми в ней гарпуном и сетью, привязанную на противоположном берегу канала. Это будет означать, что к одиннадцати часам лодка причалит к соседнему дому, куда заложники должны будут пробраться по крыше.

Он принадлежал матери одного из эшевенов, желчной и скупой старухе, которая держала всего несколько слуг и уединенно жила в своем огромном, никем не охраняемом дворце. Этот дом стоял на углу. Надо было лишь повернуть за угол, чтобы скрыться от небольшого караульного поста, дополнительно установленного на противоположной стороне канала, под деревьями маленького причала. Беглецам придется пробираться по стоку, к счастью, достаточно широкому, переходящему на соседнем доме в карниз. Угол крыши представлял собой самый сложный участок пути. Скрывшись из виду, беглецы собирались спустить в лодку веревку завязанным на конце белым платком. Сан-Реми привяжет к ней веревочную лестницу, которую надо будет прикрепить к узкому слуховому окну под крышей. Катрин с помощью своих спутников останется лишь спуститься в лодку и скрыться в монастыре августинцев.

Последним числом побега было названо 18 апреля. Сан-Реми не нравилась обстановка в городе, и, возможно, придется действовать быстрее.

12-ого числа Беранже, сгорая от нетерпения, устроился в одном из оконных проемов гостиной с книгой в руках, которая должна была послужить ему прикрытием. Он не отрываясь вглядывался в противоположный берег, мечтая первым заметить заветную лодку. Внезапно проснувшееся рвение пажа к учебе развеселило Готье.

— Что это ты так внимательно читаешь? — спросил он его вечером.

— «Песнь о Роланде». Прекрасная история! — рассеянно ответил Беранже, не спуская глаз с канала. Готье наклонился и вдруг расхохотался.

— Я знаю. Но уж поверь, книга еще прекраснее, если читать ее не вверх ногами.

Паж посмотрел на книгу, покраснел, пожал плечами, повернул ее и снова уставился на противоположный берег.

— Уже поздно, — вздохнул Готье. — Сегодня лодки не будет.

Но и последующие три дня прошли без каких-либо изменений. Среди узников, отрезанных от остального мира, постепенно росло беспокойство.