Катрин. Книги 1-12

Когда бургомистр Ван де Валь привез ее в этот дом, она поневоле испытала радость, схожую с той, какую испытывает путешественник, встретив знакомые заветные места.

Небольшой дворец с высокими копьеобразными витражами на окнах, изящная лепка красиво отражались в глади канала. Дворец был действительно с любовью ухожен. Внутреннее убранство не изменилось. Она увидела в гостиной прежний камин цвета сливок, украшенный итальянским фаянсом, безделушками из олова и золота, дорогим венецианским стеклом. Рядом стояло на небольшом возвышении кресло, над которым висела шпалера из замши, что указывало на место хозяйки.

Она снова побывала в серебристо-розовой комнате, тщательно воссозданной ее величественным любовником и в других дворцах. Катрин увидела в маленьком садике ивы, опустившие свои длинные ветви над зеленой водой. Но она не встретила никого из своих старых слуг; не было Сары, которая так хорошо управлялась с целым домом. Без нее дворец, казалось, лишился души."

"Для Катрин он стал изящной скорлупой, где монотонно текла ее жизнь, нарушаемая звоном колокола дозорной каланчи, который сообщал утром и вечером о начале и конце работ в городе. Ей, конечно, прислали других, с неприветливыми лицами, слуг, которые следили за каждым шагом хозяйки. Эти слуги и стража, расположившаяся в нижнем зале, прекрасно понимали друг друга. Охранники постоянно менялись, как будто бы каждый в городе хотел убедиться, что его интересы были хорошо защищены. Перед дверью дома Катрин красовались знамена то носочников, то ювелиров, то мельников, то шляпников, то виноделов, то маляров, то цирюльников и многих других.

Это вечно меняющаяся охрана стала единственным развлечением Готье и Беранже. Им запрещалось выходить из дома, который с течением времени терял свое прежнее очарование и превращался в тюрьму. Красивая резная дверь была для них закрыта. Можно было лишь открывать окна, но на улице было так холодно, что их приходилось тотчас же закрывать. Юноши скучали. Катрин и Готье, чтобы убить время, решили продолжить обучение Беранже, заброшенное со времени отъезда из Монсальви. К счастью, в книгах, бумаге, перьях отказа не было, и благодаря этому время тянулось не так томительно.

Заложнице, было, разумеется, отказано в праве принимать визиты. Несмотря на предпринятые усилия и бурную сцену, устроенную эшевенам, Яну Ван Эйку не позволили повидать свою подругу. Ему даже намекнули, что лучше было бы пореже отлучаться из дому. Его жену это явно обрадовало, что лишь удвоило гнев художника. Из мести он написал безобразный портрет Маргариты.

Что же касается Катрин, то каждый день, утром и вечером, она встречалась с предводителем личной охраны, который являлся удостовериться, что графиня на месте.