Катрин. Книги 1-12

Так близко было его благородное ясное лицо, так тепло и душисто пахла кожа. Даже душный противный запах плаща, в который его завернули, не мог заглушить исходящий от него упоительный запах чистоты. Ни от кого из знакомых Катрин не пахло так чудесно. Ландри презирал мыло, предпочитая благоухать терпкими запахами естества. От Кабоша пахло кровью и потом, от Кошона – книжной пылью, от толстухи Марион, служанки Легуа, – стряпней и дымом, от Лоизы – воском и святой водой. Даже папа и мама не пахли так прекрасно, как Мишель.

Но ведь он пришел из другого мира, недоступного, неведомого, где все так красиво, воздушно, необыкновенно. Волшебного мира, о котором так часто грезила маленькая Катрин, любуясь сияющими шелком носилками, восхищаясь придворными дамами в мерцающей парче и драгоценных украшениях.

Под быстрыми ногами троицы беглецов стремительно сменялись мостовые улиц и площадей. Никого не удивлял их торопливый бег: весь город лихорадило от беспокойного возбуждения. И лихорадка с каждым часом нарастала. Вести об осажденной бунтовщиками Бастилии, взятом приступом королевском замке Сен-Поль, захваченных в плен соратниках дофина полнили сердца восторгом и тревогой; народ собирался толпами, пел и плясал на площадях. Никому не было дела до бегущей со всех ног куда-то компании: каждый нашел себе компанию, все куда-то бежали. Но все изменилось, стоило беглецам обогнуть улицей Пьер-рыболов замок Шатле и выйти к мосту Менял. В неровном свете факелов, укрепленных на стене Шатле, они увидели поблескивающие кирасы двух лучников, поставленных охранять вход на мост. Один из них натягивал тяжелую цепь, отделяя на ночь остров Ситэ от остального Парижа. Беглецам и в голову не приходило, что на мосту в эту ночь могут поставить охрану. На солдатах были плащи парижского прево, но душой и телом были они с бунтовщиками.

Мишель спустил Катрин на землю и взглянул на Барнабе и Ландри. Барнабе сморщился.

– Ничем не могу помочь, дети мои. Впереди я вижу людей, с которыми предпочитаю никаких дел не иметь. Без меня вы разберетесь с «железяками» куда скорее. Из предосторожности удаляюсь. Мой парадный костюм береги пуще глаза, – напомнил он Мишелю, скорчив забавную гримасу.

Беглецы остановились за контрфорсом церкви Сен-Лефруа, что начинала ряд домов, выстроившихся на мосту Менял. Затянутое облаками небо было в странных алых отсветах: вдалеке на ветру полыхали костры или пожары. Низкие черные тучи постепенно обкладывали небо. Пошел дождь. Барнабе, встряхнувшись, потянулся, будто большелапый костлявый пес.

– Пусть льет на здоровье. Мне пора.