Катрин. Книги 1-12

– Золотые слова! – произнес насмешливый голос, идущий откуда-то сверху, словно бы с неба. – Хорошо бы привлечь на свою сторону еще и удачу! Не пугайтесь, я не причиню вам зла!

Из затканного паутиной круглого окошка над головой молодых людей выглядывал человек. Сальная свеча осветила продолговатое, изрезанное глубокими морщинами лицо, главным украшением которого был огромный нос с бородавкой и пара крошечных живых глазок под бровями домиком. Пряди длинных черных волос, выбившиеся из-под капюшона, дополняли портрет. В неверном свете свечи он вполне мог сойти за одну из химер Нотр-Дам. Он напугал бы кого угодно, если б не широкая добродушная улыбка, приоткрывающая прекрасные белые зубы.

– Барнабе, неужели ты? – удивленно спросил Ландри. – Ты уже вернулся?

– Как видишь, дитя мое. Я немного охрип сегодня, что не на пользу жалобности просьб, поэтому я предпочел остаться дома. Но погодите минутку, я спущусь…

Огарок, что так привычно мигал в потемках, исчез. Заскрипели несмазанные петли двери.

– Неужели ты знаком с этим человеком? – изумленно спросила Катрин.

– Конечно, знаком. И ты тоже. Это же Барнабе-кокильяр – Ракушечник. Он просит на паперти Сент-Опортюн, и на плаще у него ракушки. Он выдает себя за паломника, побывавшего на могиле святого Иакова в Компостеле.

Теперь и Катрин вспомнила старика. Конечно, она его знала. Он всегда улыбался ей, когда они с Лоизой ходили к вечерне в Сент-Опортюн, они видели его у Агнессы-отшельницы, когда приносили ей хлеб. Барнабе тем временем вышел из дома и с тщательностью добропорядочного горожанина закрыл за собой дверь. Он был высокий, худой и сутулился. Костлявые руки и огромные ноги торчали из-под его короткого потрепанного плаща из толстой грубой шерсти, на котором было нашито с десяток ракушек в память о том, что святой Иаков был рыбаком. Барнабе поздоровался с Ландри и Катрин, потом поднял фонарь и внимательно поглядел на Мишеля.

– Недалеко же ты уйдешь, молодой сеньор, в таком-то наряде! – сказал он насмешливо. – Ну просто, черт возьми, серебряные цветочки и любимые цвета дофина! Сделай шаг со Двора Чудес, и тебя сцапают! Славно оставить в дураках своих судей и обойтись без услуг Капелюша, но тогда и дальше желательно обходиться без них, иначе даром время теряли! Малец придумал толково, да пока дотопаешь до моста Менял, тебя десять раз сержанты заграбастают.

Тонкие гибкие пальцы Барнабе пренебрежительно прошлись по колету с золотым шитьем.

– Я сниму его, – сказал Мишель и готов был от слов перейти к делу.

Но Ракушечник пожал плечами:

– Хорошо бы тогда и голову снять. Уж больно в глаза бьет твоя голубая кровь.