Катрин. Книги 1-12

Завтра ваш Готье побежит наперегонки с моими псами. Если вас это не устраивает, он будет вздернут сегодня же вечером. Колдунья же ваша пусть благодарит своего господина Сатану за то, что мне еще надо хорошенько порасспросить ее, не то она уже горела бы, привязанная к столбу и обложенная хворостом. Пока она мне нужна, ее не тронут. Я займусь этим позднее.

Стиснув зубы и побледнев от гнева, Катрин смерила взглядом сира де Реца. Звонким и отчетливым голосом она произнесла слова, которых еще не слыхали стены старого замка:"

"– И вы смеете носить золотые шпоры рыцаря? Вы смеете называть себя маршалом Франции и украшать лилиями свой герб? Да в последнем из ваших слуг больше чести и благородства, чем в вас! Вешайте, жгите моих людей, прикажите убить меня – я ничему не удивлюсь, ибо вы предали вашего товарища по оружию, Арно де Монсальви! Призываю Небо в свидетели и возглашаю во всеуслышание, что Жиль де Рец – предатель и изменник!

Посреди мертвого молчания, наступившего в зале, где даже слуги затаили дыхание, она схватила золотой кубок Жиля и выплеснула вино ему в лицо.

– Пейте, господин маршал, это кровь слабых!

Не обращая внимания на гул возмущенных голосов, Катрин с гордо поднятой головой направилась к дверям, и ее красная вуаль развевалась, словно орифламма, поднятая на поле битвы. Жиль де Рец медленно вытер тыльной стороной ладони багровые капли, стекавшие по лицу и по бороде с синим отливом.

Оказавшись за порогом залы, Катрин на секунду остановилась, стараясь унять рвущееся из груди сердце. Ей было вредно так волноваться, и она задыхалась в своем тяжелом платье. Отдышавшись, она неторопливо пошла к лестнице, намереваясь подняться в свою комнату, но едва она прошла несколько ступенек, как сзади послышались быстрые шаги. В следующее мгновение она уже была прижала к стене, а Жиль де Рец с искаженным от ярости лицом схватил ее за горло. Она не смогла сдержать стон, а он, словно наслаждаясь, еще сильнее сдавил пальцы.

– Слушайте меня внимательно, Катрин! Никогда не повторяйте того, что вы сказали, никогда, если вам хоть немного дорога ваша жизнь. Когда мне бросают в лицо оскорбление, особенно в присутствии других людей, я перестаю владеть собой. Еще одно такое слово, и я задушу вас.

Странное дело! Она больше не испытывала страха, хотя он был ужасен и каждая черта его лица дрожала от ярости. Она ни на секунду не сомневалась, что он собирается убить ее, однако ответила с удивительным спокойствием:

– Если бы вы знали, как мне это безразлично…

– Что?

– Да, мне это безразлично, мессир Жиль. Подумайте сами. Арно, вероятно, уже нет в живых; завтра вы затравите Готье собаками, а затем, полагаю, настанет очередь бедной Сары. И вы полагаете, что я могу дорожить своей жизнью.