Катрин. Книги 1-12

А теперь мне еще предстоит сидеть за одним столом и улыбаться их палачу? Не слишком ли многого от меня требуют?

Угловатое лицо старой дамы вдруг осветилось ласковой улыбкой. Нагнувшись, она неожиданно обняла Катрин.

– Дорогая моя, я уже немало прожила на этом свете и поняла, что в наше жестокое время женщинам, какое бы положение они ни занимали, всю жизнь приходится сражаться. Они борются против войны, чумы, смерти или разорения. Но злейший их враг – это мужчины! И с ними надо биться тем оружием, какое имеешь! Порой следует проявить смирение, тая ненависть в сердце, и не бросаться наперерез буре, которая может переломать кости. Верьте мне! Приходите на ужин сегодня вечером. И поразите всех своей красотой!

– Чтобы мессир Жиль вообразил, будто я хочу ему понравиться? – негодующе сказала Катрин. – Никогда!

– Дело вовсе не в этом. Красота имеет странную власть над Жилем. Он, можно сказать, боготворит ее! Во всяком случае, когда трезв! Я хорошо его знаю. Последуйте моему совету. Я пришлю вам моих горничных."

"Когда трубы возвестили о начале ужина и слуги внесли в залу серебряные тазы с душистой водой, в которой приглашенные должны были смочить руки, прежде чем сесть за стол, на пороге явилась Катрин, похожая на видение. Это было именно видение, ибо никогда не была она так бледна… и, может быть, так красива! Она была трагически-прекрасна в своем алом бархатном платье без единого украшения. К высокому убору с загнутыми углами была приколота длинная вуаль из красного муслина, шлейф которой волочился по земле. Она походила на сгусток пламени. На неподвижном узком лице жили, казалось, только огромные глаза и нежно очерченный рот. В зале воцарилась мертвая тишина, и, пока она медленно шла между двумя рядами лакеев в ливреях, все присутствующие не сводили с нее зачарованного взгляда. Жиль де Рец, опомнившись первым, быстро встал с кресла, стоящего под балдахином во главе стола, и двинулся навстречу Катрин, безмолвно протягивая сжатую в кулак руку, дабы она оперлась на нее. Он провел ее мимо стола, за которым уже расселись Жан де Краон, его супруга и капитаны замка, указал ей на место рядом с собой и, поклонившись, промолвил:

– Вы очень красивы сегодня вечером! Благодарю вас за то, что приняли приглашение… и прошу простить меня за утреннее происшествие.

– Я уже забыла об этом, монсеньор, – тихо ответила Катрин.

До самого конца ужина они больше не обменялись ни словом. Время от времени Катрин чувствовала на себе взгляд Жиля, но сама не поднимала глаза от тарелки, хотя старый Жан де Краон предпринимал отчаянные усилия завязать разговор. Она едва прикоснулась к рыбе и к дичи, поданным ей, зато Жиль де Рец ел с жадностью, проглотив нескольких цыплят, козий окорок и огромный пирог.