Катрин. Книги 1-12

С пронзительным криком, на который повернулись головы немалой части толпы, она опрокинулась навзничь, проявляя все симптомы нервного припадка. Она тяжело упала на ступеньки и сильно ударилась, но это только заставило ее закричать еще громче.

Лицо Николь, искаженное криком, показалось в толпе перед ней. Шум стал оглушительным, и тут зазвучал большой колокол, перекрывший все звуки. Толпа взревела и начала бросаться из стороны в сторону. Катрин, распростертая на земле, среди людей, которые пытались помочь ей встать на ноги, ничего не видела. Откуда-то прогремел голос:

— Арестуйте женщину, чей припадок вызвал весь этот переполох!

Николь, с расширенными от ужаса глазами, исчезла, поглощенная толпой. Мгновение спустя отнюдь не нежная хватка английского солдата поставила Катрин на ноги. И тогда она увидела…

Она увидела, что Кошон, багровый от ярости, указывает на нее пальцем… А Жанну солдаты тащат в тюрьму, Она увидела, что Арно со всем неистовством отчаяния все еще борется с тремя английскими солдатами, и поняла, что план провалился, все пропало.

Час спустя, избитые и дрожащие от полученных ударов, закованные в цепи, но вместе, Арно и Катрин предстали перед епископом Бове. Они стояли гордо. Время горбиться, прятаться и маскироваться прошло.

— Все пропало, — прошептал Арно Катрин, когда они перешагнули порог главной башни. — Нам остается только храбро умереть… мне, во всяком случае!

Один из лучников ударом кулака заставил его замолчать, и Катрин увидела, как из его разбитой губы потекла тоненькая струйка крови. Теперь они стояли перед массивным дубовым креслом, в котором сидел Кошон, опершись подбородком на руку, в позе, по его мнению, полной достоинства, а ее бегающие глазки зловеще смотрели на них.

— Смутьяны! — рявкнул он. — Бедные, несчастные безумцы, которые надеялись, что смогут захватить ведьму! До чего же мы дошли, когда обыкновенные деревенские олухи думают, что имеют право на собственное мнение?

Казалось, что происшедшее наводит на него невероятную скуку. Его равнодушные глаза ничего не выражали. Он принялся грызть ногти, потом сплюнул, но вдруг его пустой взгляд загорелся и ожил. Искра изумления и недоверия зажглась в его глазах. Он встал с кресла, тяжело спустился по ступеням и подошел к Катрин, наблюдавшей за его приближением с высоко поднятой головой. Протянув руку, он сорвал с нее чепец, и ее золотые волосы рассыпались по плечам. Гаденькая улыбочка сморщила его лицо.

— Мне кажется, я когда-то говорил вам, что никогда вас не забуду, госпожа Катрин, но, честное слово, я едва ли ожидал, что смогу вам это доказать при таких обстоятельствах. Я наслышан о ваших подвигах, как и любой другой в Бургундии, но не знал, что с вами стало.