Катрин. Книги 1-12

Если Жанна одержала верх, как на то надеялась, Арно вскоре опять отбудет, так что нет смысла терять то короткое драгоценное время, которое у нее осталось.

Ни слова не сказав Саре, которая спала в углу, она набросила накидку и вышла. Направляясь к Королевским воротам, а оттуда в собственно торговый город, Катрин даже не задавалась вопросом, что она скажет, когда вновь увидит Арно. Что толку? Ее сердце подскажет верные слова в нужный момент. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что ей до боли хочется снова видеть его.

Улочки и переулки Лоша, и особенно склон между Королевскими и Кордельскими воротами, были совершенно пустынны. Даже сюда доносились звуки дальнего пиршества. Катрин не бежала, а летела вниз по холму в направлении дома с фигурой святого Крепена над дверью. Дом кожевника, где квартировал Арно, стоял около массивной квадратной башни с воротами. Слабый свет, пробивавшийся из-под круглой арки, свидетельствовал о присутствии стражи. Позади журчала река.

Окрестность была тиха, однако за воротами в ночи сверкали огни постоялого двора, где веселились столь же бурно, как во дворце, и Катрин постаралась, проходя мимо, не попадать в круги света, отбрасываемые окнами на неровную мостовую. Она отступила в тень башни и попыталась представить себе, что происходит за окнами дома Арно. В одном из окон второго этажа горел слабый свет, и Катрин неудержимо тянуло к нему. Она медленно подкралась к двери, где тускло поблескивало большое бронзовое кольцо, служившее дверным молотком, но только она собралась протянуть руку, чтобы взяться за него, как вновь отпрянула и вжалась в стену. За дверью она услыхала голоса людей, а мгновение спустя дверь отворилась. Послышалось шуршание шелка, а затем женский голос.

— Я приду завтра, не беспокойтесь… — прошептал голос, и Катрин была уверена, что узнала его.

Другой голос, на этот раз мужской, пробормотал несколько слов, которых молодая женщина не уловила, зато пламя свечи осветило силуэт высокой элегантной женщины в накидке из пурпурного шелка. Любопытство оказалось сильней Катрин. Она вытянула шею, чтобы взглянуть в лицо женщине. Верхнюю половину лица скрывала маска из того же шелка, что и накидка, однако капюшон немного сполз назад, открыв несколько рыжих прядей, а эти чувственные губы, без сомнения, принадлежали Катрин де Ля Тремуй.

Подавив возглас гнева и тревоги, Катрин вновь спряталась в тени, пытаясь заглушить бешеный стук своего сердца. Ее пронзила резкая, невыносимая боль, более мучительная, чем что-либо ранее испытанное ею. Она впервые почувствовала ту неистовую ревность, от которой вдруг хочется визжать и кусаться!

К тому времени, когда Катрин опять пошевелилась, госпожа де Ля Тремуй уже исчезла в тенистой улице.