Катрин. Книги 1-12

Затем она выпрямилась и подняла факел, чтобы осмотреться вокруг.

— Я здесь, — спокойно сказал голос, который она, задрожав, узнала.

Катрин повернулась на голос и увидела Гарэна.

Сколько бы ожесточения ни было в ее сердце по отношению к нему, она не смогла подавить крик ужаса. Он сидел в этой грязной дыре на отсыревшей куче чего-то, что должно было быть соломой. Земляной пол был покрыт лужами с застоявшейся водой. Гарэн был прикован к стене с помощью железного ошейника и пояса, его руки и ноги для пущей безопасности были скованы вместе. Он был прижат спиною к стене и почти не мог шевелиться. Под черным разодранным камзолом виднелась грязная и рваная нижняя рубаха. Его щеки покрывала седоватая борода, отросшие волосы спутались и были вымазаны в грязи. Он потерял черную повязку, которую всегда носил на глазу, и Катрин впервые увидела его рану. Вместо глаза там была маленькая черная дыра, окруженная морщинистой розовой кожей, странно контрастировавшей с его белым лицом. Катрин стояла, глядя на него в свете факела, слишком потрясенная, чтобы сдвинуться с места. Внезапно раздавшийся смех Гарэна заставил ее вздрогнуть.

— Тебе трудно узнать меня? А я сразу узнал тебя, несмотря на маску, которой ты прикрыла свое прелестное» личико, моя дорогая Катрин.

Его насмешливый тон вновь оживил в ней всю ее злобу по отношению к нему. Он не изменился. Казалось, ничто не способно поколебать его. Он сохранял свой сарказм и вызывающее чувство превосходства даже в самом плачевном и безвыходном положении.

— Не беспокойтесь, — сказала она резко, — я узнала вас, хотя должна признать, что вы немного изменились, Гарэн… Кто бы подумал, что богатый и надменный Гарэн де Брази когда — нибудь будет подвергнут такому унижению? Какой поворот событий! Только совсем недавно я сама была закована в цепи и посажена в такое же отвратительное подземелье, как это, а вы стояли рядом и смеялись! Теперь мой черед смеяться, глядя на вас, у которого связаны вместе руки и ноги и который не может обидеть даже мухи. Завтра они проволокут вас по городу и повесят, как уже давно следовало сделать.

Она утоляла этими словами свою ненависть, но долгий вздох, изданный узником, оборвал ее.

— Пожалуйста, не будь вульгарна, — сказал Гарэн утомленным голосом. — Ты ведешь себя, как какая-нибудь толстая домохозяйка, злорадствующая по поводу того, что двое городских стражников привели ее мужа домой пьяным. Если после всего того, чему я тебя учил, ты оказалась способна только на это, то я должен признать, что потерпел неудачу. Я хотел сделать из тебя настоящую даму… Похоже, что это не вышло…"

"Холодное и рассчитанное пренебрежение, звучавшее в этих высказываниях, было как ведро холодной воды, выплеснутое на ярость Катрин.