Катрин. Книги 1-12

Как ты можешь так улыбаться, когда люди должны умереть?

— Слушайте! — сказала Эрменгарда, игнорируя ее вопрос. — Вы слышите что-нибудь?

Катрин насторожилась. Глухой, отдаленный, но явственный звук раздавался из долины. Чтобы его услышать, требовался тонкий слух, но Катрин слышала его совершенно отчетливо.

— Я ничего не слышу, — пробормотал аббат.

— Я слышу! Мы должны вести игру, чтобы выиграть время, кузен. Говорите с ними как можно дольше!

Аббат подчинился, не совсем понимая зачем. Он опять выступил вперед и начал уговаривать бандитов пощадить невинную деревню и дом Господа. Но они слушали его с явным нетерпением, и Катрин поняла, что одни слова не удержат долго этих людей; жажда крови и грабежа была слишком сильна…

Снизу раздался разъяренный голос Бегю де Перужа.

— Хватит молитв! Мы пришли сюда не для того, чтобы выслушивать проповеди! Вы не отдаете девицу — мы атакуем!

Крик ужаса, который издала Катрин, когда вспыхнула первая куча соломы и дров, потонул в другом крике — крике триумфа Эрменгарды.

— Посмотрите! — закричала она, вытянув руку в направлении Дижона. — Мы спасены!

Услышав ее крик, все, включая бандитов, повернулись. Они увидели большой отряд всадников, направляющихся от плато к Сен-Сину. Солнце сверкало на их доспехах, шлемах и копьях. Их вел рыцарь, на шлеме которого возвышался плюмаж из белых перьев. Почти теряя сознание от радости, Катрин различила вымпел, развевающийся на его копье.

— Жак, Жак де Руссэ! И гвардия герцога!

— Они прибыли вовремя! — проворчала Эрменгарда за ее спиной. — Хорошо, что мне пришла блестящая идея переправить письмо аббата этому молодому идиоту. Я чувствовала, что должно случиться что-то неладное!

Их тяжелое испытание подходило к концу. Люди, стоящие на стене, могли наблюдать, как развивались дальнейшие события. Бегю де Перуж был человеком храбрым, этого нельзя было отрицать. Ему никогда не могло прийти в голову, поджав хвост, бежать перед лицом превосходящей силы, теперь приближавшейся к нему. Его люди развернулись и построились в боевом порядке. Гарэн, обнажив свой меч, присоединился к ним.

Видя это, Катрин не могла сдержать предостерегающего возгласа:

— Не ввязывайтесь в драку, Гарэн! Если вы обнажите меч против гвардии монсеньора, вы погибли!

Она не знала, что за непонятное чувство жалости заставило ее беспокоиться о судьбе человека, который желал только ее гибели. Во всяком случае, ее жалость была напрасной. Гарэн высокомерно передернул плечами и, пришпорив коня, с копьем наперевес бросился на пришельцев; за ним последовал весь отряд.

Битва была яростной, но короткой. Численное превосходство Руссэ было сокрушающим.