Катрин. Книги 1-12

Настал их смертный час, и, конечно, их вели на городскую площадь, чтобы пытать в назидание остальным.

Когда арестованные в окружении солдат вышли на площадь Старого рынка, Катрин, несмотря на свое блаженное состояние, почувствовала, как мужество покидает ее, а сердце пронизывает страх. Ведь смерть, когда она предстает в конкретной форме, особенно страшна. Катрин видела перед собой на каменном возвышении высотой в целый этаж гору поленьев и хвороста, а наверху зловещий брус, с которого свисали цепи. Она в растерянности искала глазами Арно. Нахмурив брови и стиснув зубы, он тоже смотрел на приготовленный костер, пытаясь побороть, возможно, такой же страх. Катрин подумала, что в бою он должен был так же смотреть на врага. Но он, видимо, думал о ней, потому что посмотрел на молодую женщину с такой любовью и с таким состраданием, что ей стало уже не так страшно. Вокруг костра суетились оборванцы, укладывая вязанки хвороста под руководством палача…

Площадь была заполнена народом, но особенно много собралось английских солдат… Горожане должны были довольствоваться тем, что можно было увидеть из окон, с крыш и с опор старого крытого рынка, поскольку на треугольной площади находилось добрых шесть или семь сотен солдат. На пустом месте, помимо костра, был сооружен маленький эшафот с виселицей, но Катрин знала, что эта виселица стояла там постоянно. Впрочем, сейчас ею никто не занимался.

Солдаты толкали арестованных вперед, но вместо того, чтобы направиться к костру, их остановили около двух больших, задрапированных красной тканью трибун, воздвигнутых спиной к старому трактиру «Корона». На трибунах начали собираться священники и английские сановники. Лучники стояли так плотно, что арестованных почти не было видно из-за их спин, но, оказавшись совсем рядом с Арно, Катрин обрела вновь все свое мужество: они не могли соединить связанные веревками руки, но могли коснуться друг друга плечом. Арно быстро прошептал:"

"– Здесь умрем не мы, Катрин. Этот костер ждет еще кого-то… Боюсь, что я знаю кого! Посмотри на трибуны…

– Молчать! – сердито проворчал сержант, командующий эскортом.

Действительно, на самой большой трибуне появились епископы, среди которых Катрин узнала Кошона. Они стояли вокруг массивного человека в пурпурной сутане с горностаевой накидкой – это был кардинал Винчестера, рядом с ним возвышался высокомерный и вооруженный до зубов граф Уорвик. Эти важные персоны заняли места в креслах, и толстый кардинал сделал знак рукой. Колокола точно только и ждали этого сигнала и начали погребальный звон: вначале колокол собора Святого Спасителя, затем церкви Сент-Этьенн, потом собора Сен-Маклу, Святого Уана и все остальные. Мрачные звуки падали в душу Катрин.