Катрин. Книги 1-12

Ну как, нравлюсь я вам?

– Вы просто великолепны, Жан. Но я хотела бы говорить с герцогом. Как вы думаете, он меня примет?

Лицо Сен-Реми омрачилось.

– Он вас ждет. Но предупреждаю, он в плохом настроении, ведь вас так долго не было! Куда вы подевались? И что с вами произошло? Нет, вы все так же хороши, однако похудели… и выглядите усталой.

– Вы правы, друг мой, я так устала от всего!

Новый герольдмейстер грустно покачал головой и взял за повод коня молодой женщины.

– Я надеюсь, что монсеньор Филипп сумеет вернуть улыбку этим глазам. С вашим отъездом наш двор отчасти потускнел.

– Но ведь у вас есть герцогиня…

– О, у нее прекрасные манеры, она очень образованна и, бесспорно, красива. Но, по-моему, холодна, как статуя. Однако поспешим. Я совсем заболтался, а монсеньор ждет. Ни к чему гневить его более!

Мгновение спустя Катрин спрыгнула с коня у входа в герцогскую палатку, которую охраняли два солдата из личной гвардии Филиппа. Она безотчетно поискала глазами белый султан Жака де Руссе, но молодого капитана нигде не было видно. Проследовав за внезапно разволновавшимся Сен-Реми, она вошла в просторные покои герцога, где пурпур бархата мешался с золотом покрывал, и секундой позже предстала перед Филиппом."

"Герцог казался постаревшим. Черты его лица обострились и затвердели, хотя, возможно, это только почудилось Катрин в неверном свете горевших повсюду факелов. Выпрямившись во весь рост, он стоял возле стола, положив руку на тяжелый футляр для Евангелия, сделанный из слоновой кости, в позе привычно величественной и вместе с тем напыщенной, одетый в военные доспехи. Его шею обвивала тяжелая золотая цепь, которая мерцала в пламени факелов. С цепи свисала фигурка барана, такая же, как у герольдмейстера.

Медленно, не склоняя головы, Катрин присела в реверансе, безотчетно выбрав это старинное приветствие феодалов, чтобы отдать почести тому, в ком в ту минуту ей хотелось видеть лишь сюзерена. Ее мужской костюм мало подходил для реверанса, но чисто женским жестом она сбросила с головы капюшон, подставив свету огня свои золотые косы. Филипп пристально, не мигая, всматривался в лицо Катрин. Взгляд его оставался суров. Однако он заговорил первым:

– Вы все же здесь, мадам? А я и не надеялся увидеть вас вновь. По правде говоря, я считал вас погибшей и поражен вашей дерзостью. Вы отсутствуете два года… или около того, внезапно появляетесь и требуете аудиенции так, словно всегда вели себя достойно и заслуживаете подобной милости!

Резкий голос Филиппа звучал все громче. Он словно старался разжечь свой гнев, и, почувствовав это, Катрин решила отвечать ему дерзостью.